Не Глебом единым…

– Что – я?

– Ты могла бы быть чуть помягче с моим братом. Ну, нравится ему писать стихи, что здесь плохого? А ведь ты совсем его не хвалишь, в то время как он посвятил тебе немало своих стихов. А я вот уверена, что ты не прочла ни одного.

– Ладно, Ксень, – я решила поскорее свернуть разговор, почувствовав, что камень в мой огород полетел не напрасно, – обсудим всё завтра, сейчас очень занята, – и я с облегчением опустила трубку на рычаг.

Глеб искоса наблюдал за мной, умудряясь одновременно смотреть телевизор и подслушивать телефонный разговор.

– Что, мать, на горизонте соперница? – будто бы невзначай спросил сын.

– Ты о чем?

– О Сюзанне.

– Откуда, Глеб?

– Что – «откуда»? Откуда знаю? Ну, во-первых, ты только что трепалась об этом с тётей Ксюшей, а потом Светка…

– Антонова тебе что-то говорила о Сюзанне? – я немедленно упала духом. Мне не хотелось, чтобы сын и подруга обсуждали моё очередное поражение. Мало мне было насмешек после несостоявшегося предложения руки и сердца, так теперь еще на моего нерешительного поэта положила глаз очень даже решительная Сюзи, обеспеченная, уверенная в себе, красивая и к тому же не обременённая внебрачными детьми.

– Не переживай, мам, – махнул рукой Глеб. – Найдёшь другого. Может, это и хорошо, что у тебя соперница появилась.

– Глеб, а не ты ли ещё совсем недавно был уверен в том, что я выйду замуж за Гришку, он тебя усыновит, и мы в кои-то веки сменим фамилию Козловы на Кириленко?

– Да ладно, чёрт с ней, с этой фамилией, – бросил Глеб и, выключив телевизор, исчез на кухне.

Я в полной растерянности поспешила за ним. Растерянность моя была вызвана неожиданной репликой Глеба. Дело в том, что мой сын так отчаянно мечтал об отце, что теперь слышать подобные слова, да еще и о Гришке, с которым у него сложились весьма неплохие отношения, было очень странно.

– Глеб, вы поругались с Гришей?

– С чего ты взяла? – удивился сын. Он распахнул холодильник, окинул его содержимое разочарованным взглядом и обиженно хлопнул дверцей.

– Ты хочешь есть?

– Очень, – признался Глеб. – Почему-то все думают, что сын поварихи всегда сытый, а у нас в холодильнике только кислое молоко и банка бабушкиного варенья!

– Погоди-ка, – я кинулась к своей сумке, из которой извлекла вчерашние пирожки с капустой. Протянув пакет со съестным Глебу, я вернула сына к разговору.

– Так что у вас с Гришкой вышло?

– Да ничего, – пожал плечами сын, от жадности заглотив два пирожка одновременно.