Не Глебом единым…

Потом чей-то голос в зале прошелестел едва слышно:

– Как она прониклась его стихами! Буквально ловит каждый звук!..

Свет беспощадно слепил глаза. Сидящих в зале я не видела, зато они меня видели прекрасно и обсуждать не стеснялись, пусть даже и шёпотом. Чувствуя себя микробом на предметном стекле микроскопа, я жалась и мялась, не понимая, куда смотреть и что делать. А вот Гришка на сцене ориентировался превосходно. Наличие публики его нисколько не смущало, скорее наоборот – вдохновляло. Голос моего поэта звучал уверенно и громко, Гришка жестикулировал, взывал к аудитории, и та, кажется, ему отвечала.

Очнулась я уже в буфете в компании Гришки, Антоновой, Ксюхи и Сюзи. На круглом столе, за которым мы сидели, красовалась бутылка красного вина, бутерброды с сёмгой и пирожные.

– Ты был на высоте, – обратилась Ксюха к брату, и я поняла, что она говорит искренне. Видимо, выступление Гришки действительно произвело на неё впечатление.

– Спасибо, сестрёнка, я знал, что рано или поздно, но ты разглядишь во мне маленькую звёздочку.

Антонова скептически ухмыльнулась и вгрызлась зубами в пирожное.

– Я думаю, эта звёздочка может превратиться в солнышко, – лукаво улыбнулась Сюзи, и я почему-то занервничала.

– Спасибо, Сюзанна, – смутился пока ещё мой Есенин, а я занервничала ещё больше. – Очень рад, что вам понравилось.

– Гриша, вы были гвоздём программы, – не унималась Сюзанна, а я, чтобы совсем не растерять остатки самообладания, хлебнула из бокала и невзначай заметила:

– По-моему, выступление того вояки с гитарой было тоже весьма неплохо.

– С гитарой выступал поэт-песенник, а вояка, как ты его назвала, читал свои произведения без аккомпанемента, – сухо заметил Гришка.

Антонова против воли прыснула и поперхнулась пирожным. Я залилась краской и злобно пихнула Светку в бок. Она икнула и немедленно перестала кашлять.

– А вообще-то Майя права, – внезапно поддержала меня Сюзи. – Насчёт музыкального сопровождения. Песни, на мой взгляд, как-то легче воспринимаются зрителем.

– Слушателем, – не к месту поправила я, выдавая тем самым свою внутреннюю неприязнь к приторно сладкой Сюзанне.

Моя ремарка осталась никем не замеченной.

– Пожалуй, да, – нехотя согласился Гришка. – Я мог бы, конечно, тоже выступать с гитарой, но мои навыки…

– А не обязательно гитара, – перебила его Сюзи. – Можно выбрать фортепьяно.

– Ну, с этим у меня совсем неважно, – рассмеялся Гришка.