Антоновские яблоки

Сбила меня с ног, корзинка упала, и бутылка разбилась. Я, разумеется, подняла крик и по всем правилам эту нерасторопную дуру обматюкала…

– Антонова! – не удержалась я. – Как тебе не стыдно! Ты же учительница.

– Да, – с гордостью подтвердила Антонова. – И хотя я преподаю не русский язык, но все тонкости нашего великого и могучего продемонстрировала в совершенстве.

– Ну, хорошо. А что девица?

– Рассыпалась в извинениях. Сказала, что оплатит всё, что я набрала, и всё то, что пострадало от её налёта.

– А ты, естественно, раскатала губы и решила поживиться за чужой счёт.

– Естественно, – не разочаровала меня подруга. – Потом я пришла домой, распечатала бутылку, налила в бокал, разбавила «Спрайтом» и… – Светка выдержала паузу. – Тут – звонок в дверь. Соседка.

– Какая соседка?

– Та, что надо мной, – отмахнулась Антонова. – Ненормальная блондинка с волосатой собакой под мышкой.

– Так у неё же была лысая собака, – задумчиво ответила я, порывшись в архивах собственной памяти в поисках какой-либо информации о соседях Антоновой.

– Была, но уже сдохла. Марина купила другую, обвязала её бантиками и притащила ко мне. Хотела похвастаться. Короче говоря, и эта собака тоже сдохла.

– Как это сдохла? – ужаснулась я.

– Нажралась мартини – и всё.

– Вы напоили несчастное животное?!

– Нет, конечно, – возмущенно ответила Светка. – Эта дура, я имею в виду соседку, не спросив у меня разрешения, усадила скотину прямо на стол. Мне, разумеется, это не понравилось, но я от комментариев решила воздержаться.

В общем, я предложила соседке обмыть собаку, тем более что мартини был под рукой. Поднимаюсь я, значит, за бокалом, в этот момент соседка замечает на мне новые брюки от «Дольче и Гэ», кидается их разглядывать, я естественно верчусь и так, и эдак, чтобы ей было лучше разглядеть. Короче говоря, когда мы вернулись к столу, было уже поздно, – Антонова траурно вздохнула.

– Ты должна отдать мартини на экспертизу. Там наверняка остались отпечатки той женщины.

– Ха, – мрачно ответила Антонова.

 – На дворе не май месяц. Та женщина была в перчатках.

– В магазине?

– А что здесь такого? Изящные лайковые перчатки. Она даже расплачивалась, не снимая их.

– Светка, но это всё попахивает очень скверно. Это попахивает уголовным делом. Ты ведь вполне могла оказаться на месте этой собаки.

– Могла, но не оказалась. Труп собачки – это не мой труп, – Антонова криво усмехнулась. – А из-за собаки никто уголовного дела заводить не станет.