Антоновские яблоки

– Всё сделал, – ответила Антонова, лукаво подмигнув мне, и тут же крикнула: – Глеб Викторович, можете больше не прятаться, мы вас всё равно засекли.

Глеб с понурым видом открыл дверь кухни и зашёл. Сделав вид, что нас не замечает, сын поставил на огонь чайник и принялся искать чистую кружку.

– В общем, так, Козлова, – тяжело вздохнула Светка. – Эту ночь меня будут мучить угрызения совести. Но это я как-нибудь переживу. А завтра поеду к Тимке и во всём признаюсь.

– В чём признаешься? – уточнила я.

– В том, что люблю, что хочу быть его женой и всё такое.

– А я-то думала, ты хочешь рассказать о своей измене.

– Бог с тобой, Козлова, – испуганно прокричала Светка. – Я ещё не настолько сумасшедшая.

– Настолько, – еле слышно пробормотал мой сынок, будто бы ни к кому конкретно не обращаясь.

Не дождавшись, когда чайник закипит, Глеб налил воды в кружку и поспешил убраться вон из кухни.

– Чего это он? – шёпотом спросила Антонова. – Обиделся?

Я пожала плечами, и в этот момент мы с Антоновой услышали из коридора:

– Не будь ты сумасшедшей, уже давно вернулась бы к дяде Игорю.

VII 

Антонова вскочила ни свет, ни заря и тут же принялась наводить марафет. Видимо, опасаясь, как бы любовник чего не догадался, Светка решила замаскировать чувство вины под толстым слоем макияжа.

– Нравится мне твоя работа, – призналась я за завтраком, когда мы все трое собрались на кухне.

– Странно, обычно люди, узнав, что я работаю учительницей, начинают мне сочувствовать: мол, тяжело с детьми, да и зарплата маленькая.

– У меня тоже маленькая, однако, я пашу с утра до вечера пять дней в неделю, а ты часок-другой отсидишь, чайку похлебаешь и домой чешешь. Ну, просто райская жизнь.

– Да уж, – фыркнула Антонова. – Кому-то эта моя райская жизнь поперёк горла стоит. Так и норовят меня травануть этим же самым чайком, которому ты так завидуешь.

– Я не завидую. Просто не понимаю, почему одним всё достается: и деньги с неба сыплются, и мужики лентой вьются, а другим – фигушки.

– Зато у тебя сын умничка, – отрезала Антонова и посмотрела на Глеба.

Глеб на её слова никак не отреагировал. По его лицу было видно, что он всё ещё обижается. На кого – не ясно, скорее, на нас обеих. За что – тоже непонятно. Я решила выяснить, в чём дело.

– Ни в чём, – сухо ответил сын. – Я просто понял, что вы меня используете.

– Какие громкие слова, – подивилась Антонова.

– Да, – подтвердил Глеб, нахмурившись.