Под флагом цвета крови и свободы

Вдоль берега пойдем?

– Даже подзорной трубы для нас пожалели… Не видно ни черта, не здесь будь он помянут, – пожаловался Эйб Питеру, словно не заметив ни оплошности Эдварда, ни выходки Дэнни.

– Вот уж действительно… И ближе не подобраться, тут уж они сами нас достать могут, – отозвался тот, щурясь на потемневшую полосу берега и приобретшие очертания макушки пальм, возвышавшихся на высоте добрых двадцати футов над песком.

– Едва ли. Для выстрела из ружья или мушкета расстояние слишком велико, устанавливать пушки на этом острове – нецелесообразно, а корабль мы бы уже заметили, – глухо прошептал Эдвард, без особого интереса разглядывая бившиеся о борт шлюпки гребни волн.

– Тебя забыть спросили, – недовольно хмыкнул Питер, вновь пересаживаясь на корму. – Дэнни, у тебя глаза молодые, всяко лучше наших с Эйбом – глянь, есть там кто?

– Глядел уже, – отозвался юноша, запустив пальцы в свои длинные светлые волосы, свившиеся в такой узел, что без помощи ножниц распутать его было бы невозможно при всем желании.

 – Нету там никого! Подозрительно это. Лучше бы уйти подобру-поздорову, пока…

– Что ты заладил: «нету» да «нету»? Сигнал-то ведь кто-то подал? – возмутился Питер. – Гляди еще раз, я говорю!

– А может, это и не сигнал вовсе был? Может, это у нас самих в трюме что-нибудь взорвалось? Вон, Неудачник там лазил, он, небось, и…

– Ну, ты ври, да не завирайся! Что же, капитан с боцманом не сообразили бы, откуда звук идет? – вмешался старый Эйб. – У меня, брат, и у самого на такие вещи слух наметанный.

С острова стреляли, как пить дать.

Дэнни со злостью взглянул на него и предположил:

– Может, сигнал был и с острова, но кто его подал? Я слышал, в этих водах и вовсе, – голос его упал до низкого шепота, – людям оттого мерещатся всякие странности, что тут нечистая сила водится. Подманивает любопытных, а потом и утаскивает к себе на дно…

– Ты еще про «Летучий Голландец» скажи! Ишь, знаток какой выискался, – с досадой оборвал его Питер, снова поворачиваясь лицом к островку.

Но тотчас его загорелое лицо смертельно побледнело, на губах замерли не успевшие сорваться слова – с неприкрытым ужасом он протянул руку, указывая пальцем на что-то впереди. Дэнни, тоже взглянув туда, отшатнулся, едва не перевернув шлюпку, рухнул на Эдварда, вырвал у того из рук весло и выставил его перед собой, как пику.

– Святая матерь Божья, – с не меньшим ужасом прохрипел скорчившийся за спиной Питера Эйб.