Победитель получает все

– Останавливаю для нас экипаж, – пояснил он с безграничным терпением, будто я элементарных вещей не понимаю.

– Но у меня ни единой монеты нет, чтобы за него заплатить!

И снова полный снисходительности взгляд.

– Зато у меня есть. Так что хватит сверлить меня глазами, – тоже перешел на шепот, учитывая, что экипаж остановился рядом с нами и бородатый возница уже выразительно на нашу странную парочку поглядывал.

Я замотала головой.

– Но ты же ненастоящий, а значит и деньги у тебя ненастоящие! Они исчезнут сразу же, когда исчезнешь и ты, так что…

– Милорд? – басовито кашлянул возница.

– Да-да, мы едем, – этот магический наглец уверенно взял меня под локоть и второй рукой распахнул дверцу. Произнес уже мне прямо на ухо: – Ты уверена, что мне стоит запихивать тебя в экипаж силой?

Мысленно уже который раз жалея, что создала именно такого фантома, я все же села в экипаж.

Ох, что-то мне подсказывает: то ли еще будет…

Атрей

Не то, чтобы когда-либо был ярым поборником нравственности, но разве в подобных заведениях не должны быть куда более строгие порядки? И пусть Мирвенград далек от столицы, но местная обитель вроде как считается одной из образцовых!

Ну ладно, можно еще допустить подобные вылазки особо предприимчивых девиц, как Милли.

Но отсутствие мало-мальской блокировки магии? То есть приходи, кто угодно, твори здесь, что угодно – и это даже не засекут?

Тут два варианта. Либо у руководства обители настолько халатное отношение к безопасности воспитанниц.

Либо им попросту выгодно, чтобы происходящее здесь никак магически не отслеживалось.

Вот и сейчас, банальное отвлечение внимания сработало не то, что с легкостью, а даже без малейшего намека на то, что кто-то вообще применение магии обнаружит. Преспокойно покинул замок, преспокойно пересек сад и так же преспокойно вышел прямиком через главные ворота. И с такой же легкостью мог бы и половину обители вынести, включая и какую-нибудь воспитанницу, закинутую на плечо. Вот и гадай теперь: тут просто бардак или все же какие-то темные дела творятся?

Но все же расспрашивать Милли об этом не стал.

И потому, что ему, как вроде как фантому, это не должно быть интересно. И потому, что сама она была как на иголках. Хоть и сказала, куда ехать, но ей будто бы сама поездка на экипаже казалась чуть ли не кощунством.

– Ты не понимаешь, – не унималась она, – раз ты ненастоящий, то и все, что при тебе, ненастоящее. В том числе и деньги.