Осколки пламени

Наверное, мне стоило бы напугаться, но я предпочла наслаждаться этим неведомым чувством. Считала всегда, что радостнее любви ничего быть не может, но я ошиблась. Ощущение внутренней свободы, которое породил фактически незнакомый человек, оказалось куда приятнее, чем выматывающие душу эмоции в адрес Андрея.

Хотелось встать, подойти к Руслану и просто сказать спасибо, но я вовремя взяла себя в руки, вспомнив о его злодействе. Царящая гармония хоть и приутихла тут же, но не пропала совсем. Притаилась где-то в глубине души, безмолвно обещая, что больше меня не покинет.

Снова запищал телефон. На этот раз мама интересовалась, куда я пропала. Пообещав, что скоро приду, я позвала официантку и попросила счет. Правда, Руслан опередил меня буквально на минуту. И из кафе мы вышли вместе.

Дождь по-прежнему настырно моросил, словно уговаривая никуда не уходить. Я перевела взгляд на стоящего рядом на крыльце Руслана. Он задумчиво смотрел на небо. Словно видел там что-то особенное, предназначенное лишь для него одного.

Наверное, мне стоило что-то сказать. К примеру, поблагодарить за чай, но мне сейчас это казалось неуместным и глупым. А ничего умнее в голову не приходило.

Руслан первым нарушил тишину.

– Знаешь, в чем главная прелесть дождя?

– В том, что он рано или поздно заканчивается? – я неуверенно улыбнулась.

– В том, что дождь оберегает чужие тайны, – Руслан по-прежнему смотрел на небо, не удостаивая меня вниманием. – Он идет именно тогда, когда нужно что-то скрыть от людей.

– Хочешь услышать себя – послушай дождь, – пробормотала я, разглядывая тучи. – У меня так дедушка говорил. А еще постоянно пугал шаровой молнией. Что она непременно отыщет непослушных детей и покусает за пятки, – я не удержалась от улыбки. – Я до сих пор ее боюсь.

Моросящий дождь немного унялся, и кое-где в прорехах туч уже проглядывали клочки синего неба.

Я спустилась с крыльца и, спохватившись, добавила:

– Спасибо, кстати, за чай. Очень вкусный.

– Да, «Сердце дракона» весьма неплох, – в дымчато-синих глазах Руслана отчетливо мелькнула усмешка.

Едва сохранив невозмутимый вид и не заскрипев зубами от накатившей злости, я молча пошла прочь.