Любовь в Екатеринбурге

Но юноша видел в женских очах лишь своё отражение. Он теперь не обращал внимания ни на её ажурное бельё, ни на запутавшийся комок волос, а лишь тянулся к ней, предвкушая сладкие ноты ночного обряда. Джинсы обоих валялись на полу как ненужный атрибут. Увлечённая поцелуями и крепкими объятьями любимого человека, девушка неожиданно почувствовала сильную боль и что-то крикнула, оттолкнув Романа. Сквозь его туманный взор как на полях сражения мелькали пятна крови. Люба неподвижно застыла, сейчас она думала о том, как ослабить неприятную боль.

– Ванна справа по коридору, – тихо произнёс юноша, поднимаясь с кровати.

Через десять минут в комнате показался её стройный силуэт. Полуодетый Роман возле у открытого окошка прикуривал сигарету. Он обернулся, наводя угрюмый взгляд:

– Я думал, что у тебя есть опыт в этом деле. Понимаешь, сейчас не в моде сохранять излишнюю правильность… То есть, я немного удивлен, обычно многие девушки в таком возрасте владеют богатой личной жизнью.

– Я считаю, что богатство личной жизни имеет другие свойства, – хмуро ответила Люба.

Её губы замерли, как будто не хотели дальше продолжать нелепый разговор. Роман промолчал, попытался обнять, но ангельская невинность, юная доверчивость, которой так восхищались ранее, отпугивала юношу от дальнейших движений. Он растерялся, и чувствовал себя ещё более неловко, чем красавица, смотрящая на него вопрошающими глазами.

– Одевайся, я довезу тебя до дома, а то твоя сестра в столь поздний час, наверное, беспокоиться.

В машине они по-прежнему молчали, хотя вопросы вылезали как червяки после дождя. Подъехав к её дому, юноша поцеловал Любу и произнёс слаженную фразу, походившую на формальность:

– Извини, если я что-то сделал не так. Мне очень приятно, что я стал первым в твоей жизни. Спокойной ночи, я позвоню тебе завтра.

Но впечатления от проведенного с Романом вечера не давали ей уснуть. Закрывшись тёплым одеялом, Люба думала над его словами «в твоей жизни я стал первым» и не могла понять, почему он говорит о себе, как о первом, неужели он не хочет оставаться единственным, почему обязательно должен быть второй?

Прошла всего неделя, но для Любы она предстала вечностью.