Вызов

– Подождите, вы что же, считаете российский народ глупым и неспособным разобраться, за кого надо отдавать свой голос? – вкрадчиво поинтересовался у депутата Алексей Анатольевич, с прищуром глядя на своего оппонента.

– Конечно! Основная серая масса совершенно не способна самостоятельно определять своё будущее, для этого есть мы, либерально настроенная интеллигенция! – в запале выказал своё мнение депутат и, войдя раж, добавил: – Если народ этого не понимает сейчас, значит, поймёт потом, а сейчас просто жизненно необходимо сместить Фармера-старшего и его карманную партию, сплошь состоящую из чиновников, воров и жуликов, даже если нам для этого придётся устроить настоящую революцию!

– Дожили! Теперь либералы вкупе с демократами желают учинить в России очередную кровавую резню и на этой волне прийти к власти в стране, – с огорчением покачивая головой, воскликнул не участвовавший до этого в разговоре мужчина.

– И где же, Василий Иванович? – с недоумением поинтересовалась миловидная дама средних лет.

– Надежда Николаевна, разумеется, на плахе или в застенках, по крайней мере большинство из них. В любом случае результаты любой революции ужасны, даже если делается она исходя из возвышенных соображений. Вы ведь знаете, сударыня, крылатую поговорку: «Благими намерениями вымощена дорога в ад»?

– Да ну вас, Василий Иванович! Всё настроение испортили, – чуть наморщив носик, проворчала женщина, отвернув в сторону свой взгляд.

– Это не я, а наш многоуважаемый депутат политику затронул, я лишь напомнил ему, куда и в какую пропасть ведёт любая революция, не более того, – примирительно воздев вверх руки, ответил мужчина, смущённо улыбнувшись даме.

– Господа, господа, оставьте, в конце концов, вашу злосчастную политику! Мы ведь собрались на годовщину брака Марии Александровны и Алексея Ефимовича, и говорить на столь знаменательном событии о политике дурной тон! – потребовала Надежда Николаевна, грозно посматривая на затеявших политическую дискуссию мужчин.

– И то верно, – согласился Алексей Анатольевич и вновь пригубил стакан виски.

Став свидетелем этого разговора, Бобёр, никогда особо не интересовавшийся политикой, неожиданно для себя ощутил внутреннее беспокойство, особенно от желания некоторых устроить революцию.