Император поневоле

– Ты что, с фикуса навернулся?

– Никак нет!

– Так какого рожна?

– Господин капитан, согласно президентскому указу, я зачислен в академию на десантно-штурмовой факультет и по этой причине не могу пойти на предлагаемое вами теплое место.

– Да ладно, не верю… – Опешил капитан, с недоверием всматриваясь в лицо ухмыляющегося сержанта.

– Убедитесь сами, – ответил тот, протягивая капитану президентское распоряжение.

– Действительно… – протянул офицер, рассматривая документ о зачислении сержанта Снегиря в академию, подписанный президентом страны.

– Ладно, курсанты, пошли.

Поднявшись на второй этаж, капитан довел бойцов до двери приемной комиссии и, молча, указал пальцем на Бобра. Недолго думая, молодой человек достал свои документы и вошел в кабинет, где сидели офицеры с серьезными минами на лицах. Подойдя ближе к ним, он громко представился:

– Рядовой Павел Бобров явился для зачисления на разведывательно-диверсионный факультет.

– Это мы еще посмотрим, годишься ты или нет. Окончательное решение будем принимать мы, – сурово ответил совершенно седой полковник с многочисленными орденскими планками на груди.

Взяв папку с документами, старший офицер внимательно вчитался, а спустя несколько минут углубленного чтения передал для ознакомления остальным своим коллегам. Когда последний член комиссии отложил документы Бобра, седой полковник посмотрел на стоящий перед ним монитор и нехотя сказал, обращаясь к молодому человеку:

– В общем так, рядовой. Мы принимаем тебя на РДФ, но только с испытательным сроком в три месяца.

– Я был бы только рад, если меня вообще демобилизовали, – не выдержав, высказал свое мнение Бобер, но, увидев хищно блеснувшие глаза полковника, прикусил язык и замолчал.

– Ты это зря сказал. Теперь я весь испытательный срок буду тобой заниматься лично, – совершенно нейтральным голосом проговорил седой офицер и, оглядев ухмыляющихся членов комиссии, отдал команду рядовому: – Пусть зайдет твой куратор капитан Бравков.

Покрываясь холодным потом в предчувствии больших неприятностей, Бобер вылетел из кабинета и, остановившись возле своего куратора, скороговоркой произнес:

– Господин капитан, вас хочет видеть совсем седой полковник.

– Неужели сам Константин Георгиевич Гудза, по прозвищу Дикий Вепрь?! – ошеломленно переспросил Бравков, рассматривая взмыленного подчиненного.