Путь в Эльдорис

– Кажется, девушка ищет что-то особенное, – сказали совсем рядом, и только тогда я заметила хозяина лавки. Когда только успел подойти? – Обычно мы не держим ничего подобного, но… Думаю, это подойдет, – сказал он и протянул мне небольшую деревянную шкатулку.

– Спасибо, – на автомате поблагодарила я и недоуменно уставилась сначала на вещь, потом на мужчину.

– Просто открой, – подсказал он.

Я пожала плечами и приоткрыла крышку. Из шкатулки выпорхнули зеленоватые искорки. Покружившись в воздухе, они начали принимать знакомые очертания: лес, королевский дворец.

Вот это да! Зеленые города, едва различимые в сплошных лесных массивах, реки и озера, поблескивающие на солнце, горные хребты с заснеженными вершинами и лесистые холмы сменяли друг друга так быстро, что закружилась голова.

Рука лавочника мягко опустилась на крышку шкатулки, и картинки тут же исчезли.

– Эта вещица магическая. Она не хуже книги, да не одной, а многих.

«А ведь денег-то у меня нет! У-у-у… И о чем только я думала?!»

– Мне нечем вам заплатить, – начала было я, но лавочник опять улыбнулся и положил свои руки поверх моих на шкатулке.

– Тебе еще многое предстоит узнать, пора уже начинать, – сказал он и ушел обслуживать других посетителей.

А я в который раз поразилась тому, в какой удивительный волшебный мир я попала.

Когда мы вышли из лавки, оказалось, что поднялся сильный ветер, а на еще совсем недавно безоблачное небо наползли тучи. А вместе с ними и смутное чувство тревоги.

– Ох, еще немного и пойдет дождь, а у нас повозка открытая, – сказала Джетта. – Что же делать?

Как быть с тем, что повозка открытая, я не знала (зонтиком обзавестись?), но вот паниковать из-за пары туч точно не собиралась.

– Ты же хотела навестить отца? Вот и пойдем к нему!

Джетта просветлела лицом и счастливо заулыбалась.

Лошадей мы оставили еще раньше на въезде в город, решив прогуляться пешком. Тем более, что так делали практически все горожане, прячущиеся теперь по домам и лавочкам. Я рассматривала вывески, пытаясь сопоставить и запомнить суть продающегося в лавке (в большинстве случаев понятного из витрин или рисунков на табличках) и того, что было на них начертано.