Ключ от Шестимирья

По дороге назад зашли в еще одну лавку и купили сумку с затягивающимся ремешком и двумя длинными лямками, которую носят за спиной. Пожилой сунтур долго хвалился, что эту редкую вещицу ему доставили прямо из Эндорфа.

– Непонятная и непрактичная, – прокомментировал Аран.

– Ничего ты не понимаешь, крылатый, – тихо усмехнулась я.

Аран как-то странно, заинтересованно посмотрел на меня, а потом спросил:

– Пообедаем?

– Подавиться от завистливых, полных недоумения взглядов и шепотков в духе: что наш принц делает рядом с этой неряшливой фейнкой?

– В твоем распоряжении был целый магазин.

– Да, надо было переодеться прямо там, – досадуя на свою глупость, сказала я.

– С другой стороны, – протянул принц, чуть наклонившись, – в этой рубашке ты смотришься весьма привлекательно. Как, впрочем, и без нее.

– Аран!

– Знаешь, я ведь уже проголодался. Так тебя устроит? – спросил он и изменился. Полностью, до неузнаваемости.

Теперь передо мной стоял не мускулистый длинноволосый сунтур, а высокий, но относительно худощавый фейн с короткими светлыми волосами, длинной шеей и теплыми карими глазами.

– Кто это? – спросила сипло.

– Никто. Один из образов, который использовал мой младший брат, когда сбежал в Эндорф.

– Сбежал?

– Грезил учиться в академии. Только сунтуров не принимают даже в относительно либеральный Финфорт. И вообще не пускают в другие миры без особого, крайне редко выдаваемого разрешения.

– И что с ним теперь?

– Теперь он состоит в Совете сильнейших магов Эндорфа. Первый сунтур, не только закончивший обучение вне Энсунтура, но и принятый в Совет. Не сказал бы, что он настолько выдающийся маг, – не отказал себе в усмешке принц, – но он умен и дипломатичен. Насколько я знаю, к его мнению прислушиваются.

– Ты скучаешь, – не спросила – утвердила я, заглянув во вновь ставшие серебристыми глаза.

– Да. Все мы скучаем, но Борг отстаивает в том числе и то, что важно для всего Энсунтура – наше право свободно перемещаться по Шестимирью и отмену статуса закрытого мира. Пойдем. Раз ты не голодна, нам в самом деле лучше поскорее вернуться в лагерь.

По дороге назад и позже в лагере Аран не проронил ни слова. Воспоминания о брате, судя по всему, сильно задели его, и я успела десять раз пожалеть, что невольно подняла эту тему.