Княже

Поэтому, Малика, дорогая моя, прошу, проводи меня до Альмиры и посади на тот же корабль. А там уж я разберусь, да и Ромэн поможет, я уверена.

Ворожея засмеялась.

– Вот так новости! Ты и впрямь стала глупенькой или притворяешься?

Лина непонимающе нахмурилась – тон подруги казался насмешливым.

– Малика, ты чего?..

– Ну кто же тебя отпустит одну в невесть какое путешествие?

– Я не стану отпрашиваться у дяди, вот ещё! – Фыркнула девица, но ворожея продолжала смеяться.

– А я и не про дядю вовсе. Ты намерена идти спасать своего Тёмного, я правильно поняла? Ослепшая, без каких-либо сил, плыть на корабле несколько недель, а что потом? Бежать по заколдованному лесу и кричать: «Ау, князь, ты где?», так? Дурёха ты моя…

Малика высказывала очевидную правду без злобы, без издёвки, и Лина понимала это, не обижаясь на подругу.

Ворожея выглядела старше Лины – впрочем, так оно и было. Вьющиеся тёмно-каштановые волосы обрамляли круглое миловидное лицо, а глаза карамельного цвета смотрели с чуть заметным прищуром.

– Ну нет, не совсем так, – неуверенно ответила девушка, – для начала я хотела найти Ромэна, а там – как получится.

– А если он откажет? Ничего не знаю, скажет, и всё. Тем более, я тебе говорила, он с девушкой – мало ли, не захочет связываться? Или, допустим, выслушает, посочувствует и разведёт руками: не знаю, чем помочь, таких сил нет у меня. И что ты будешь делать? Плыть дальше, в чужие земли?

– Я.. я не знаю, – дрогнувшим голосом ответила Лина. – Но хоть что-то я должна сделать, пойми ты, невозможно сидеть здесь и задыхаться от неизвестности, строить догадки и надеяться, что он ещё не умер там, один, в чужой стране, в каком-то проклятом лесу… невыносимо видеть такие ясные сны, а потом весь день гадать: а вдруг не сон?.

.

– Постой, какой ещё сон?

– Да так, не важно, – рассеянно отозвалась подруга. – Можешь называть меня глупой сколько угодно, но я не могу бросить его. Я буду пытаться… сделаю всё, что в моих силах.

Ворожея вздохнула, окинув взглядом простенькую комнату Лины в доме дяди.

В небольшом торговом городке Ташар именно дядина таверна первой встречала заезжих путников и купцов, поэтому личные хоромы располагались близко: в любой момент могла потребоваться помощь жены и племянницы, да и свои дети подрастали, активно участвуя хозяйских делах отца.

Лина тихо сказала:

– Я знаю, что ты не веришь в любовь. Но я верю в неё.

– Линок, не надо разыгрывать драму – я не бесчувственная статуя.