Королевна

– Сын, – слабо проговорил отец, повернув седую голову в его сторону. Глубокие карие глаза словно затянула мутная пелена, они уже не блестели как раньше, зрение подводило старика, заставляя прищуриваться. Смуглая кожа песочно-коричневого цвета покрылась пятнами и морщинами, выдавая возраст и частые болезни.

– Да, папа, я здесь.

– Я скоро уйду к предкам, – продолжил он, – я не дурак, понимаю, что конец близок. Послушай. Ты совсем взрослый, ты поймёшь. Но матери не говори, умоляю!

– Я слушаю тебя папа, и можешь ни о чём не волноваться – я никому ничего не скажу, если ты так желаешь.

В просторную спальню вошла служанка, и старик замолчал. Она поклонилась и поставила кувшин с морсом на стол, острым взглядом пробежалась по покоям – везде ли порядок, не нужно ли чего принести или заменить, – вопросительно посмотрела на Ромэна, но тот жестом отпустил встревоженную девушку.

Комната не нуждалась в уборке: леди Плэмери давно установила чёткие правила для всех слуг, и каждый понимал, что означает «порядок» в понимании хозяйки.

Отец, покашляв, продолжил:

– Мой дед, твой прадед, был необычным человеком. Он хранил свой секрет до самой кончины, открывшись мне в последний час жизни. Он был… чародеем.

Ромэн похолодел.

– Но никто из родни не знал: он скрывал свою силу, чтобы избежать пересудов и гонений, и я поверил в это. Не могу сказать, что за сила таилась в нем, но истинно верю, что использовал он её с добром…

Старик закашлялся, Ромэн протянул стакан воды.

– И это значит, мальчик мой, что в нашей крови есть капля магии, хоть и не нашла она выход ни в моем отце, ни во мне… и ни в тебе тоже, верно?

Ромэн промолчал.

– Или ты такой же? – осенило старика. – Но, знаешь, не говори. Никому – ни мне, ни матери – она не вынесет этого. Я никому не говорил про деда, ты – первый. Понимаю, что я не тот, кому ты должен открыться, если есть что открывать, – он подмигнул сыну и похлопал по руке.

Ромэн мысленно, всем сердцем поблагодарил отца за разговор. За минуты они стали ближе друг к другу так, как не были за всю жизнь. Ему стало невыносимо жаль видеть некогда крепкого и могучего отца совершенно бессильным, лежащим в постели посреди дня, вынужденного глотать целебные настойки и прибегать к помощи слуг, чтобы сесть, опираясь на тяжёлые подушки.

– Ну всё, Ромэн, я чувствую себя разбитым.