Богоявленское. Том 2. Смута

Я на упыря энтого рыжего спину гнуть не желаю, и хучь иной раз и гроша в кармане не заваляется, а всё лучше, чем в батраках мищенских, али барских, хаживать. Свободу, брат, её ни за что не купишь, потому она дороже золота.

Митька тихонько огляделся по сторонам и отметил, что друг его и впрямь погано жил. Малюсенькая комнатка до того была бедна, что кроме стола да сколоченной самим Васькой лавки, ничего в ней не было. Только наваленные по всем углам газеты с листовками, содержание которых Митька всё никак не мог разглядеть, выдавали хоть какую-то занятость хозяина.

? А, как здоровье-то твоё, Вася? – спросил участливо Митька.

? Ну, а что здоровье? – безрадостно ответил Васька. – Нормальное моё здоровье. Сердце вот только пошаливает, так то ещё с детства. Оспа моя его, что ли так исконопатила, мать её ети, вон, вместе с рожей моей?

? Ты бы всё-таки к матери с отцом съездил, Вась. Тоскуют они дюже по тебе, не одной ведь весточки не получали.

? Ну, уж не совестить ли ты меня удумал? Сам то, Маньке часто ли пишешь?

? Хм, ? виновато покачал головой Митька.

? Вот, то-то же. Осерчал на сестру, упёрся рогом, а что к чему и не рассудил.

? Чудно, ? усмехнулся Митька.

? Чего это?

? Чудно ты, брат, гутарить стал. Вроде ты, а вроде и кто другой за тебя лапочет.

? Ну, будет тебе. Скажи лучше, что наше Богоявленское?

? Да всё то же: Митрофан Спиридоныч богатеет, а народец беднеет.

? Ксюша? – удивился Васька.

? Гутарят, кубыть муж сам её привёз.

Это известие встревожило Ваську, разбудило в нём воспоминания и новые надежды, ведь супруг Ксюши теперь на фронте, и кто знает, как там для него всё сложится.

? Вот что, Митюха. Будя тут сидеть. Пойдем лучше в кабак. Ты не смотри на бедность моего жилища, угостить тебя гроши есть.

И отсчитав пятьдесят копеек, Васька потянул Митьку в кабак. Там, купив бутылку водки и три солёных огурца, Васька быстро повеселел и всё оглядывался на входную дверь, будто ждал кого-то.

? Агафья, ? подозвал Васька повариху. – Сделай мне фунт пшеничной муки, да фунт мяса.

? Гони тридцать копеек, ? грубо ответила та.

? Отдам, не ори.

? Отдашь ты, ко второму пришествию. Будут деньги тогда и приходи.

? Вот курва.