Кладбище женщин

Надо отметить, к ее чести, еще и то, что она никогда не пыталась заставить меня снять и продать мой перстень. Она, судя по всему, знала, что он очень важен для всех Грабдэнов. С перстнем я не расставался. Когда стал достаточно взрослым, стал носить его на пальце. Но, дабы скрыть его ценность, я стал носить перчатки. Снимал их только тогда, когда бывал в одиночестве. Ночью, когда ложился спать. Когда оставался наедине с собой в ванной, будучи уверенным, что никого рядом нет. Людям я говорил, что у меня кожное заболевание и мне нельзя быть без перчаток.

Впрочем, об этом потом, сейчас я хотел бы рассказать о другом. О том, как я полюбил по-настоящему, окончательно и бесповоротно. И что из этого вышло. Однажды (это было уже после окончания колледжа, и я уже снимал комнатку в небольшом поселке, работая там в магазине) я шел по дороге по направлению к железнодорожной станции. Стоял тихий, ясный весенний день, на деревьях уже начала распускаться листва. Я шел, не торопясь, любуясь зеленеющими яркими ветвями ровно посаженных вдоль дороги деревьев, слушая веселый щебет птиц, и увидел, как шедшая впереди изящная русоволосая девушка в голубом плаще вдруг споткнулась и упала. Я подбежал к ней, помог встать. Бедняжка сильно повредила себе ногу и даже, падая, ударилась лицом о камень и разбила нос, так как из него сильно текла кровь. Конечно же, я решил ей помочь. Не бросать же мне ее у обочины дороги! Я помог плачущей и хромающей девушке дойти до ближайшего травмпункта на станции, где ей немедленно оказали медицинскую помощь… Потом, держа ее под локоток, ощущая всю нежность и теплоту ее хрупкого тела и уже млея от всего этого, проводил до дома. Естественно, мы разговорились. Как оказалось, у нее никого нет. Родители давно умерли, бабушек-дедушек своих она не знала. Выросла моя красавица в детдоме, а после совершеннолетия стала жить в одиночестве, в собственном небольшом домишке, выделенном государством после ухода из детдома. С работой было очень плохо, как она призналась. По ее просьбе я купил в ближайшем магазине хлеб, соль, куриную ножку, килограмм сосисок, а также пару десяток яиц, и когда мы дошли до дома, больная попросила приготовить что-то вкусное, так как она «со вчерашнего дня ничего не ела». И упала она, видимо, там, на дороге, как я догадался, услышав такое признание, не иначе, как от голода. Я приготовил нам на двоих самое обычное мужское блюдо, то есть яичницу из четырех яиц и двух сосисок.