Дитя Ириса. Фильтр

Вам удобно? – лицо мужчины расплывалось, я медленно кивнула. – Знаете, что странно, мисс Мастерсон? Первые показатели говорят о том, что ваши знания весьма ограниченны. Но ситуативные рефлексы, связанные с приспособлением и выживанием, выше любых показателей, которые я когда-либо видел.

– Что это значит? – я всё ещё была расслаблена и спокойна.

– Это значит, что вы – нетипичный представитель нашего вида. Ваша память искусственно стёрта. Вы хотите узнать, что таит ваш мозг? Воспоминания, утраченные не по собственной воле, не тревожат вас? – О чём этот старик говорит? Разве можно вернуть то, что искусственно стёрто?

– Я хочу узнать… но как? – профессор снова улыбнулся и начал перебирать пальцами по экрану планшета, лежащего на столе рядом со мной.

– Сейчас мы проверим, какие нейронные связи могут регенерировать. Может быть немного неприятно, – я дёрнулась и вспомнила, что мои руки зафиксированы ремнями.

Электрический импульс пронзил затылок, и я зашипела от боли.

Немного неприятно? Профессор совсем с ума сошёл?! Ногти впились в подлокотник, и я почувствовала, как крошится дерево. Весь этот Учебный Корпус – просто куча дряхлого мусора, начиная со стен и заканчивая мебелью. Я сжала пальцы сильнее, и трещины уверенно взяли курс на ножки кресла.

Профессор был слишком занят происходящим на экране и даже не заметил, что я почти освободила руки. Когда от подлокотника ничего не осталось, кроме трухи, я сдвинула запястья, и кожаные ремни упали на пол.

– Поразительно! Просто невероятно! – профессор стоял, наклонившись над столом, когда я подошла к нему. Металлический шлем всё ещё был на моей голове. – Постойте! Процесс записи почти завершён! Не снимайте нейродатчик!

– Знаете, мистер Джонс, я передумала. Мне плевать, какие воспоминания были стёрты, создам новые, – конечно, хотелось узнать своё прошлое, но эта процедура была слишком болезненной. Я сняла шлем и бросила его на кресло.

– Отлично, мы успели записать данные.

На анализ потребуется время, но я непременно сообщу вам о результатах, мисс Мастерсон, – профессор потёр руки, и этот жест напомнил мне что-то. Я сглотнула вязкую слюну, инстинктивно сжимаясь, будто в ожидании удара.

– Эм… профессор… вы ведь знаете, кто стер мои воспоминания? – возможно, не было никакой необходимости их стирать. Вряд ли моя память утрачена из-за травмы. Я всё больше склонялась к мысли, что это было сделано намеренно.