Дитя Ириса. Фильтр

 – Канцлер может и не заметит, но что будет, если кто-то из Комитета вмешается?!

Попадаться ей на глаза не хотелось, но пройти в общий блок можно было, только минуя комнату персонала. Я уже развернулась и собралась идти обратно, как вдруг на моё плечо опустилась чья-то рука.

– Оливия! – от голоса Хейзел я вздрогнула и попятилась. Хорошо, что она видела, как меня уводил доктор Вернео. Лучше ей не знать, что я услышала кое-что, не предназначенное для моих ушей. – Ты в порядке?

– Эм… н-да… спасибо, – я потихоньку продвигалась в сторону палаты, которая вдруг оказалась моей единственной защитой.

– Тебе что-то нужно? Ты ведь шла к стойке регистрации, верно? – Хейзел обняла меня за талию и помогла идти.

– Я? А… ну да… ко мне заходил доктор, но я не спросила, когда меня выпишут, – белые стены бесконечного коридора сжимались, мне стало тяжело дышать. Да что же это такое?

– Отец заберёт тебя в час дня. Так что, мы уже можем попрощаться, – она улыбнулась и погладила меня по плечу.

– Точно, и это здорово, – дышать было тяжело, воздух казался обжигающим, словно я снова оказалась в капсуле дезинфекции. – Я полежу немного…

– Ну конечно! Ты уверена, что всё хорошо? – Хейзел обеспокоенно заглянула в мои глаза, но я уже знала, что новый приступ вот-вот начнётся. В этот раз передышка была слишком уж короткой.

Ни к чему сиделке видеть, как я буду метаться по полу от боли и раздирать грудь, опоясанную жутким шрамом.

Мне запретили думать о прошлом, запретили волноваться и заниматься физическими упражнениями, ведь всё это провоцировало приступы удушья. Но я не могла не думать. Я пыталась найти себя… ту, которой была. Я запутывалась всё сильнее. Кто я? Сотни раз я задавала этот вопрос сама себе, но так и не нашла ответов.

Я бросила прощальный взгляд на палату, провела пальцами по смятой постели – хотелось надеяться, что я не скоро сюда вернусь. Конечно, в этот раз я пробыла здесь всего пару дней, но воспоминания о первых месяцах после обнуления были ещё свежи. Эти стерильные стены давили на нервы, меня тошнило от белоснежного пластика и запаха антисептика, смущённых улыбок медсестёр и взглядов пациентов, не сулящих ничего хорошего.