Радость моих серых дней

Я осторожно обнимаю её плечи и усаживаю на колени, утешаю, как умею – неуклюже глажу своими огромными ручищами по тонкой спине, боясь причинить вред.

Спустя некоторое время она отстраняется. Спина выпрямляется, лицо заостряется. Она неуверенно улыбается и шепчет:

– Извините.

– Севиндж? Тебя так зовут? – отчего-то так же тихо шепчу я.

– Да, меня зовут Севиндж, – кивает она.

– А я – Тихон. – представляюсь я. – Кушать хочешь?

– Очень.

– Хорошо. Сейчас будем ужинать. Или завтракать. Смотря, какое сейчас время суток.

Она улыбается. Так, словно нашла пятитысячную купюру. Улыбается и не встаёт с моих колен. Потом смущается, подскакивает и тупит взор. Скромная.

Я смотрю на неё, и на душе становится тепло. Севиндж.

Глава 3

Она.

В новом месте пахло домом: не моим, где я выросла, не комнатой общежития, но я чувствовала себя в безопасности.

В комнате было тепло, запах смолистых дров, костра и дыма окутывали меня, а ещё здесь пахло берёзами, вкусной пищей и мужчиной.

От постели, от подушки, даже от тонкой простыни, что накрывала мои ноги веяло пряным мускусом.

Я не спешила открывать глаза, оценивая обстановку.

Огромный хозяин этого дома маялся, старался не шуметь. Исчез на некоторое время, снова появился. Снял с меня вещи похитителей. Я замерла от страха, когда он расстегнул кофту и разглядывал моё бельё. Хорошо, что под штанами остались колготки. Я бы со стыда сгорела!

Мужчина деликатно застегнул молнию и задумался. Я боялась того, что может сделать со мной этот огромный человек.

Я наблюдала за ним несколько часов. Мужчина держался поблизости, но вдалеке, устало осматриваясь по сторонам своим хмурым, цепким взглядом. То и дело запускал руку в густую бороду. Смотрел на меня. Много.

Он выходил на улицу на пару минут несколько раз и возвращался, пропахший табаком.

Мужчина сел за стол, выпил с размаху стакан водки и пообедал.

***

Я открываю глаза и изучаю комнату. Огромная, обычная. Холостяцкая. Я никогда прежде не бывала в гостях и не оставалась в одной комнате с мужчиной. Никогда.

Я разглядываю своего спасителя: во сне его лицо разгладилось, кроме густой поросли волос и не осталось ничего пугающего. Только его массивное туловище, руки-кувалды и ноги-башни.