Радость моих серых дней

Зачем ему валенки?

Я подхожу к мужчине, чувствуя, что силы покидают меня. Смотрю в его лицо, безразличные жестокие глаза.

– А ну стой! – слышу из окна поезда.

Больше нет сил и возможности тянуть.

– Меня зовут Севиндж, – хрипло говорю я мужчине.

Или мне так кажется.

Бородач непонимающе смотрит на меня, и я пробую ещё раз.

– Меня зовут Севиндж, – его глаза округляются. Слышит! – Меня похитили.

Больше я ничего не запоминаю, потому что действие наркотика, которым меня пичкали каждые два часа, снова начинается.

Глава 2

Он.

Меня словно сам чёрт дёрнул из леса, словно манил своими сладкими речами: «Тихон, езжай на станцию!»

Я затарился провизией, табаком, лекарствами по мелочи, купил водки, само собой, – скоро Новый год – и уже собирался уезжать, как электричку отменили.

Придётся ждать самую раннюю – шесть часов на вокзале!

Подошёл батумский поезд – чудаки, чего тащатся туда в декабре? Я выхожу на платформу и закуриваю.

Бездумно глотаю дым, вдруг вижу щуплого паренька, что идёт в мою сторону, странно перебирая ногами.

Смотрю в его затуманенный взгляд и понимаю – пьяный или обколотый. Сейчас спросит сигаретку и отчалит вместе с поездом. Если успеет – стоянка три минуты.

Он подходит ко мне и шевелит губами. Совсем юнец. Совсем не в себе. Злится. Закатывает глаза. Голубые, почти прозрачные, на тонкой белоснежной коже лица.

– Меня зовут Севиндж, – говорит, и я удивляюсь. Ни разу не слышал такого имени.

Но вот он продолжает, и мне не до веселья:

– Меня похитили.

Ребёнок вырубается. Сколько ему – лет шестнадцать? За ним уже бежит кавказец лет тридцати.

– Эй, брат, – кричит он и пытается поднять тело. – Ну напился, ну не вовремя.

Он делает вид, что ничего страшного не произошло, но только парень ему такой же брат, как я – отец.

– Погоди, мил человек, – останавливаю жестом я.

– Что? – возмущается он. – Брат напился, а поезд сейчас уйдёт.

– Чем докажешь, что брат?

– Мамой тебе клянусь! – крестится тот, а сам пятится.

Из здания вокзала выходит полицейский. Кавказец пускается бежать. Запрыгивает в свой вагон. Поезд уходит.

– Что у тебя, Тихон? – лениво тянет сержант.

– Отдыхай, – киваю я. – До утра присмотрю, а там видно будет.

Сержант закуривает и ухмыляется:

– Бабу тебе надо, Тихон. Засиделся ты в своём лесу.