Радость моих серых дней

Словно пластилин. Мягкий и податливый. Под себя вылепливает.

Подхватывает меня одной рукой и на постель несёт. Накрывает своим телом, не обрывая поцелуя. Запускаю пальцы в жёсткую бороду. Глажу. К себе ещё ближе притягиваю.

– Скоро гость уедет, – обещает Тихон. – Не придётся по углам таиться.

Целует. Бережно. Мягко. Нежно.

– Давай ложиться, хозяюшка, – говорит. – Мы завтра с утра на обход пойдём с Витюшей, а ты отдыхай. Вернёмся, к столу праздничному готовить будем.

Устраивается под одеялом, меня к груди своей тянет.

– Не бойся, – шепчет Тихон. – Я тебя не обижу. Не причиню зла.

А я не боюсь. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Красивой и желанной. Впервые в жизни. И мне спокойно рядом с ним. Комфортно. Хотя мои мысли и чувства опережают время, но я верю. Верю ему.

***

Утром просыпаюсь от того, что они тихо переговариваются. Собираются на обход. На улице ещё темно.

– Спи, – шепчет Тихон и целует меня. – Скоро вернусь. Сегодня без задержек. Обещаю.

Но сна у меня уже нет. И не будет. Только мужчины за порог – принимаюсь за дело. Кое-как, чуть-по-чуть, мне всё же удаётся снять пыльные занавески. Замачиваю их и мою окна.

В доме сразу становится светлее. И дышать легче!

Пока занавески отмокают, готовлю обед. Делаю борщ пожирнее да понаваристее. Запекаю мясо с картошкой на огромном противне, поняла, что эти мужчины мясоеды и большие любители вкусно поесть.

Меню для новогоднего стола мы не обсуждали, но я ставлю размораживаться утку, говяжью вырезку и кусок свинины.

К обеду мужчины действительно возвращаются и сразу накидываются на еду. Я довольна. Смогла угодить.

После обеда Виктор идёт покемарить в бане, а Тихон осматривает свой дом и бросает на меня хмурый взгляд.

– Зачем сама под потолком лазала?

– Я осторожно, – улыбаюсь ему.

Подходит ко мне, головой качая.

– Не нужно было самой, – роняет глухо, – меня проси в другой раз.

– Тихон, – твёрдо отрезаю, – я не белоручка. Не привыкла помощи ждать в обычных бытовых делах. Что же я с занавесками совладать не смогу?

– Ты не белоручка, – кивает согласно, – но у нас иначе к женщинам относятся.

Слышу в его словах недосказанное: чем у нас, мусульман. Знаю, что имеет в виду. Мне и приятно, и нет. Не знала я такой заботы никогда. Не знала, что так бывает. Дядюшка в доме был господином, а мы ему угождали.