Радость моих серых дней

На коленях прощение просить стану, если придётся! Знаешь же, какой дурной становлюсь от водки.

– Так и не пей. Не здесь. – отрезаю. – Не при ней. Испугал мне девочку, ужасу натерпелась – на всю жизнь хватит.

– Прости, Тихон, – отвечает понуро. – Ни капли! Обещаю. Ты меня знаешь, слово держать умею.

– Знаю, поэтому на первый раз прощаю. Прощаю, но не забываю. Не сдержишь слово, не посмотрю, что ты мне братом считаешься.

– Понял, – дружелюбно бросает и расплывается в улыбке. – Твоё сокровище не трогать. Чай, не дурак.

Моё. Да не моё. Хоть и мысли шальные в голову лезут. Забрать девчушку и семенем своим пометить. Чтобы только мой запах признавала.

Но не бывать этому. От всего я отказался в своей жизни, чтобы найти и отомстить убийце брата. И слово сдержу.

Мы садимся за стол и тихо переговариваемся. Витюша рассказывает о делах в своей жизни и в конторе, намекает, что заждались моего возвращения.

– Сколько можно по лесу партизанить, Тихон? Двадцать лет прошло. Он уж помер наверно. И так немолодым был.

– Знаю, что жив, гад. – Отрезаю. – Не твоя это война. Моя. Доведу дело до конца и вернусь.

– Ты сошёл с ума, сидя в этой избушке на горе. Мир давно изменился. Подумай, кому и за что ты мстишь?

– Я всё помню, – скриплю зубами. – Не заводи старую, покрытую мхом и пылью, пластинку.

Завожусь с пол-оборота. В глубине души знаю, что Витюша прав, но не могу иначе. Тяжёлые думы разрубает скрип кровати. И он же завершает разговор.

– Доброе утро, – шелестит девчушка и надевает тулуп с ботинками.

Следую за ней по пятам.

– Как ты?

– Всё хорошо, – улыбается она.

Подхожу к ней вплотную. Не могу устоять. Обхватываю огромной ладонью фарфоровое личико и внимательно изучаю склонившись.

– Всё хорошо, – повторяет она. – Честно.

– Хорошо, – шумно выдыхаю.

Нехотя оставляю её заниматься утренними делами и возвращаюсь в дом.

– Крепко она проникла под кожу, да, Тихон? – присвистывает друг. – У меня наконец появилась надежда, что ты вернёшься домой. Негоже молодую невесту в лесу прятать.

– Ты скоро договоришься, – беззлобно кидаю другу.

И неожиданно смеюсь. Лёгкость на душе – не к добру. Моя жизнь не создана для лёгкости.

Девчушка возвращается и молчаливо садится за стол.

Я выкладываю деревенские гостинцы перед ней.

– Это для тебя, ешь.

– Спасибо, Тихон. Вы очень добры ко мне.

Витюша присвистывает.

– Хозяюшка, вы всегда к Тихону на «вы» или в присутствии посторонних?

Болван. Косяк на косяке.