Домик разбившихся грёз

– Какая неожиданная встреча, господин Мельченко! Что же вынудило такого делового бизнесмена покинуть берега Туманного Альбиона и вернуться в родные края? Неужто приехал самолично подать заявление на развод?

– Не исключено. – раздражённо бросил в ответ. – А ты бы хотела, чтобы к тебе приехал мой адвокат?

– Я бы никак не хотела, Саш! Когда-то ты обещал мне, что не бросишь. Никогда, ни при каких обстоятельствах! Я поехала за тобой. Сходила с ума под оры младенца, пока ты работал. Всю жизнь посвятила этому союзу.

Верила во все твои обещания! Ты же говорил, что так и тебе спокойней, твои тылы надёжно защищены и ребёнок под присмотром, и мне гарантирована стабильность. Почему вдруг тебя перестало это устраивать? Почему ты рушишь всё?

Она срывается на слёзы. Наверное, я должен пожалеть её. Хотя и сути её претензий до конца не понимаю. Да, пятнадцать лет брака пролетели как один миг. Да, нам пришлось рано стать родителями. Да, я работал сутками напролёт, пока Мила нянчила моего сына. Её выбор.

Насильно не тащили в Москву.

Да, я когда-то пообещал ей, что не оставлю семью. А что ещё должен был сказать дембель с младенцем на руках и неясными перспективами?

И я ведь честно старался по первости наладить отношения с Милой, а она артачилась. То руки грубые, то предварительных ласк недостаточно, – словно у меня оставались силы после восемнадцати часов работы на складе грузчиком или на заводе разнорабочим!

Когда судьба свела меня с Бакинским и тот предложил провернуть прибыльное дельце, даже не поверил, что могу заработать за месяц непыльной работёнки сорок тогдашних зарплат.

Думал, вздохну теперь спокойно, но куда там! Мила долбила мозг почище птицы-мозгоклюйки, что Николай втянет меня в неприятности, что я не имею права с ней так поступать.

И какое счастье, что мне хватило ума не вестись на её истерики тогда. Благодаря моей тесной дружбе с Бакинским, благодаря нашему доверительному компаньонству, у меня есть то, что есть. Чего заработал непосильным трудом и верой в успех.

И сейчас я знаю, что поступаю так же верно: пришло время отпустить Милу. В первую очередь, для неё же самой. Ей всего тридцать три года, она достаточно молодая и яркая женщина при деньгах. Она будет счастлива. У неё наконец появится тот муж, которого она всегда пыталась вылепить из меня своими неправильными методами.

– Мил, давай будем откровенны? – устало сказал я ей. – Мы никогда не были семьёй. Мы пытались, но у нас ничего не вышло.