Два с половиной человека

В полоске яркого света, который ослепляет меня резкой вспышкой, я различаю смутные очертания двух фигур, мужской и женской. Чуть подаюсь вперед, скрываясь в темноте, но не перестаю наблюдать за ними.

И вот, мужчина… целует женщину.

Дверь закрывается. В коридоре слышится возня, глухие удары о стену. Словно в порыве страсти пара не может различить дорогу. Или им требуется упор для… своих игрищ.

Желчь подкатывает к самому горлу, низ живота каменеет. Я тихонько, на цыпочках, пробираюсь в уборную и склоняюсь над раковиной.

Пробую отдышаться, но страх сковывает своими цепкими лапами.

Я просто поверить не могу, что Ярослав, рискуя нами обоими, притащил в дом какую-то бабу! Я действительно считала, что он осознает всю степень серьезности своего поступка, что понимает, чем мне грозит встреча с кем-либо. Чем она грозит ему самому, в конце концов! Но его беспечность вызывает во мне волну горького разочарования. Кому я доверилась? Мужчине, который меняет баб по дням недели и не может устоять перед ночными визитершами?

Я осторожно выглядываю в коридор и слышу скрип дивана в гостиной.

Какая мерзость! На том же самом месте, где Ярослав… трогал меня, сейчас он трахает какую-то другую женщину… И меня невероятно злит этот факт! Нет, конечно, я знала, что мужчины врут. Но чтобы вот так, нагло и беспринципно – для меня это полное откровение.

Я упрямо сжимаю губы и снова прячусь в спасительной темноте спальни, плотно закрывая дверь. Расхаживаю из угла в угол, чтобы успокоиться, но лишь больше завожусь.

Дура! Какая же я дура! На кого понадеялась? Очевидно, он за секс кого угодно продаст, не то что меня. И как бы мне ни было горько осознавать это, мне все же придется, по всей видимости, выкарабкиваться из проблем самостоятельно.

Когда возня и голоса внизу стихают и хлопает входная дверь, я спускаюсь на первый этаж, оглядываю беспорядок, учиненный мужчиной и его ночной гостьей, делаю себе несколько бутербродов и чай.

Не буду убирать его дом! И готовить больше не стану!

Вот дождусь, когда он вернется, и потребую вывезти меня из города. А там… Продам кольца, обустроюсь где-нибудь на первое время. Тихо досижу до родов… Мне бы только продержаться месяцев пять! Ну хорошо, хотя бы четыре. Подаваться в бега по стране с новорожденным ребенком – смертоубийство. Но выбора у меня нет. В тюрьме мою кроху заберут. Отправят в детский дом или вообще отдадут чужим людям.