Я однажды приду… Часть IV

– Мари пытались увезти, но она теряет сознание сразу, как только отъезжает на несколько километров.

– Кто? Я знаю, догадываюсь, что вы всех проверили… я.

– Ты.

Присев на кровать, я тихо попросила:

– Расскажи.

– Сегодня Амир решил забрать Мари, ну после всего, не выдержал. Проверили всех.

Я подняла на него глаза, он стоял такой же мрачный, странно водил губами, на меня старался не смотреть, лишь искоса поглядывал быстрым коротким взглядом. Того, что я сказала, он совершенно не ожидал, глаза округлились, и он даже головой покрутил от удивления.

– Амир не готов к встрече со своей дочерью, поэтому она не может отсюда уехать. Да и сама не хочет. Правильно, Виктор, она не хочет уезжать к какому-то чужому мужику, который называет её своим отцом. Уезжать от тех, с кем ей хорошо, впервые ей хорошо и радостно за эти сотни лет беспамятства, жуткого сна тела и души.

Вскочив с кровати, я подошла к нему, посмотрела снизу вверх в яркие от удивления глаза.

– Позови Лею и Илью.

А потом я поговорю с Амиром.

Виктор не сразу смог что-то сказать, кивал головой, приподнимал бровь, кривил губы, потом изрёк:

– Катя, я, конечно, Лею с Ильей позову, а вот с Амиром ты будешь говорить, когда приедет Глеб.

– А когда приедет Глеб?

– Скоро.

И исчез. Конечно, откуда они могут знать, что чувствует маленькая девочка, попавшая из очень далекого прошлого, практически забывшая всё, никого не узнающая, даже того, кто называет её своей дочерью.

И вдруг среди этого мрака появляются добрые Лея и Илья, да ещё Вердо с Самуилом, которые ухаживают за ней, помогают, называют девочкой, гуляют с ней. И Серёжа, её ровесник, с которым они понимают друг друга, даже не понимая языка.

Мы долго разговаривали с Леей и Ильей в столовой. Я пыталась обедать, но забывала о еде, всё говорила о человеческих детях, которых они никогда не знали, потому что у них самих как такового детства не было – жизнь в клане детством назвать нельзя, а как выживал Илья, лучше даже не вспоминать.

Потом пришёл Самуил, слушал, взмахивал руками и только повторял:

– Катенька, моя девочка, как ты права!

А потом он не выдержал и тихие, безнадёжные слёзы заполнили его глаза, вспомнил свою Сару, махнул рукой и ушёл.

4

Глеб вернулся только к ужину, зашёл ко мне и обнял. Я поцеловала его и сразу предложила:

– Глеб, объяснять долго, ты лучше посмотри запись нашего разговора в столовой.