Я однажды приду… Часть III

Они долго спорили, и всё начиналось по новой. Я поняла только одно: мой организм функционирует хорошо, даже очень, хотя непонятно почему. Вопросы задавать я зареклась сразу. На мой невинный интерес о состоянии моего тела в смысле кожи, восстановила ли она полностью свой натуральный цвет, мне так ответили, что я не поняла ничего. Сама посмотрела и убедилась – почти. Но мне тут же заявили, что всё не так просто и ещё что-то сказали, что понять это я даже не пыталась. Потом они долго спорили как меня лечить, потом как кормить, потом можно ли плавать, можно ли гулять.

– Мне можно всё! И плавать, и гулять, а то есть не буду!

Самуил расстроился, а Олаф рассмеялся и поддержал меня:

– Можно, Катя, можно, но под контролем.

– Это как?

– Мы будем рядом.

– Будьте, гуляйте и плавайте. Я разрешаю.

Выглядело это так. Меня накормили, и плавать я уже не могла, тонула от количества съеденного, а Самуил обрадовано сказал:

– Вот, Катенька, не зря я тебя останавливаю от этого вечного намокания, ты не рыба, ты человек!

А прогулка! Одетая как эскимос в самый холодный день в году, водружённая в этом на руки Олафа и окружённая несметным количеством боевиков.

Когда меня вернули в комнату, я категорически заявила, что не потерплю такого отношения к себе, я совершенно здорова, буду плавать и гулять как хочу сама и так далее и тому подобное. Олаф внимательно слушал меня, время от времени наклоняя голову, как будто старался лучше меня услышать, и это он, который слышит писк комара на соседнем континенте! Высказав всё, что думаю о прогулке, я плотно замолчала с грозным видом.

– Теперь всё хорошо, твоя энергия в полном порядке, ты восстановилась. Можно гулять.

Я чуть не лопнула от возмущения: один сердит целый день, чтобы мои эмоции проверить, другой позорит и жарит на глазах у боевиков. Олаф откровенно расхохотался надо мной:

– Катенька, ты неотразима в своём возмущении.

Солнце, яркое, какое может быть только в Италии весной. Уже совсем тёплое и ласковое, оно касалось моего лица и успокаивало, говорило – не переживай, всё будет хорошо. Мы сидели с Олафом на скамеечке и смотрели на озеро.

– Глеб получил твоё послание.

Конечно, получил, кто бы сомневался. Олаф долго смотрел на воду, спокойную, недвижимую, без единого колыхания, как стекло.