Я однажды приду… Часть III

Я прижалась к нему и задала вопрос, который меня очень волновал, но я боялась спрашивать:

– Ты поэтому решился после бала? Потому что Олаф тебе сказал, да?

Глеб молчал очень долго, гладил мои руки, целовал пальцы, волосы и в глаза не смотрел. Я спрятала лицо у него на груди и прошептала:

– Можешь не отвечать.

Глеб поднял моё лицо и сказал, не отрывая тёмных глаз:

– Я люблю тебя, жизнь за тебя отдам, только ты её не брала никак, жизнь эту, мою энергию. Я ждал, обещал тебе и ждал. Информация Олафа и поведение Норы на балу… короткая человеческая жизнь.

И вдруг улыбнулся, нежно меня поцеловал и прошептал:

– Ты сама сказала, что это ты меня совратила.

Я открыла рот от удивления, ну да, сама сказала. Глеб расхохотался, чмокнул меня в макушку.

– Глеб, ты меня своей энергией… когда потом целовал…

– Да, хоть немного, но ты принимала. Когда ты кодовые слова произнесла, то сразу всю энергию потеряла, совсем немного осталось, поэтому Олаф успел, понял, что нужно делать.

– Это твоя энергия?

– Может быть.

– А почему ты сказал, что я сама себя ломала?

– Ты не принимала нашей энергии, все твои силы, странная, но очень мощная энергия, сопротивлялись нам, ты не просто сопротивлялась, ты нас отторгала. Энергия Олафа не могла пробиться, я только удерживал тебя над столом, а ты ломала свои ребра о мои руки, поднималась и давила своим телом на мои руки. Это я тебе два ребра сломал.

– У меня сломаны рёбра? А ещё что?

– Всё уже зажило.

– Глеб, хоть одна косточка у меня осталась целой?

– Голова.

А сам улыбнулся неожиданно, я тут выяснила, что вся была сломана, а он смеётся, и удивлённо посмотрела на него.

– Среди нас самой сильной оказалась Лея.

– Лея что-то кричала мне, я помню.

– Она как-то смогла пробиться сквозь сопротивление твоей силы, брешь пробила, а дальше уже Олаф смог тебе помочь.

Глеб гладил меня по голове, прижимать к себе ещё боялся, мягко касался губами моего лица, даже щекой потерся об мою щёку.

– Я люблю тебя.

– Глеб, и что теперь с этой моей силой? Что это?

– Никто не знает. Олаф пытается понять, он поражён тому, как ты восстанавливаешься, очень быстро для человека.

– Я что, уже не человек? Мутант?

– Катя, ты человек, прекрасная человеческая женщина.

Мы не говорили о моей боли – я не хотела, а Глеб не мог. Я замечала, как он иногда искоса смотрел на меня, и в его глазах было столько сострадания, что у меня начинало болеть сердце.