Я однажды приду… Часть II

А вот это Лизу добило. Она побледнела, потом покраснела, долго пыталась вздохнуть, широко открывая рот. Я даже испугалась за неё, но она взяла себя в руки и прошептала:

– Как запись? Тебе? Зачем?

– Когда я потеряла память, он решил меня отпустить от себя и долго доказывал, что он монстр и я свободна. Они мне все говорили, чтобы я ушла, и что они мне обеспечат безопасность от себя, даже Аарон.

– Этот… а он почему тебе… как Глеб мог допустить…

– Глеб надеялся, что, если я увижу Аарона, может смогу что-нибудь вспомнить.

Аарон тоже говорил, чтобы я ушла.

– А ты? Почему не ушла? Почему осталась?

Она внимательно на меня смотрела, прямо в глаза заглядывала.

– Я, когда записи про себя смотрела, поняла, что любила Глеба таким, какой он есть, до потери памяти я же знала, кто он. Как я могла уйти? Мне только надо было эту любовь вспомнить, и я вспомнила всё.

Лиза молчала долго, казалось, то, что я ей рассказала, никак не укладывалось в её голове. Она погладила меня по руке, потом встала и походила, села и снова взяла меня за руки.

– Понимаешь, только Глеб это смог, можно уйти от человека, не убить, самому умереть. Но находиться рядом в агрессии… он долго держался, другие так не могли… и с тобой встречаться, когда он от одного запаха твоей крови с ума сходит, за сотни километров тебя чувствует, это тебе не понять никогда. А потом получить твою кровь и опять рядом быть, это…

Она махнула рукой, объяснить невозможно.

– А ты, ты как смогла остаться, когда всё произошло? И потом, когда всё вспомнила… он как смог тебе всё показать, почему не ушла, не понимаю.

Лиза качала головой, взмахивала руками, хлопала себя по коленям.

– А как ты боль эту выдержала? Столько дней выдержала, почему ты потом не ушла? Он богат, Глеб, у него дворцы и кланы.

– Я знаю, он по контракту чего-то там мне отписал, дворцы и счета.

Она смотрела на меня, не моргая, и качала головой.

– Это Глеб и ты, ты и Глеб. Только у вас, больше ни у кого, только вы.

Она помолчала несколько минут, я не решилась нарушить это молчание.

Мне нечего было ей сказать, столько всего произошло за последнее время, что я уже не знаю, что на самом деле держит нас вместе с Глебом. Моя ли любовь, моё одиночество, энергия, или, может, одиночество самого Глеба в этой его мощи и в этом его мире. А то, что у нас получилось, о чём она мечтает для своих сыновей, пока невозможно для них, они ещё не прошли свой путь одиночества, они не готовы к нему.