Я однажды приду… Часть II

А потом? Что потом? Мою попытку встать Лея остановила громким криком:

– Катя, перестань, не смей! Твой организм этого не выдержит, ты понимаешь! Андрей, позови Самуила, надо укол сделать, пусть лучше спит пока.

Но Андрей даже не успел встать, как в комнату вошёл Глеб с Самуилом на руках.

– Катенька, что это, почему, что делать с тобой, так нельзя, вечно ты за других, ну почему, зачем? Всё будет хорошо, укол сделаю, и ты поспишь.

На Глеба я не смотрела, плотно закрыла глаза и ругала себя последними словами, опять истерику закатила, Самуил прав – уколы и спать, чем дольше, тем лучше.

Глаза я так и не открывала, почувствовала укол и просто ждала, когда усну.

Просыпалась я тяжело: голова как чугун, мысли тоже примерно такие же, руки и ноги ватные. Надо открыть глаза, тогда будет легче, почему, непонятно, но я так решила. У кровати сидела Лея с той же ласковой улыбкой, у окна опустив голову, стоял Глеб.

– Привет.

Я сказала это, только чтобы показать, что проснулась.

Глеб головы не поднял, а Лея ответила:

– Привет, ты долго спала, молодец. Теперь просто полежи, я скоро приду.

И она ушла, оставив нас вдвоём с Глебом. Он сразу поднял голову, и я быстро закрыла глаза.

– Теперь ты можешь перебить всю посуду в доме и сердиться на меня хоть всё время, даже побить.

От удивления я открыла глаза и увидела перед собой два совершенно синих глаза.

– Али перекрыл твою способность всем всё отдавать, мне тоже.

2

Глеб был спокоен, но не улыбался.

Он наклонился надо мной, руки в карманах, а губы плотно сжаты.

– А посуды хватит?

– Хватит, я ещё из других дворцов привезу.

Резко выпрямился и отошёл к окну.

– Неси.

Он повернулся ко мне и переспросил:

– Что?

– Неси посуду.

Хитро взглянув на него, я улыбнулась: один раз комнату я уже разгромила, теперь наступила очередь посуды – скоро действительно переплюну Глеба в объёме разрушений. Глеб удивлённо смотрел на меня, он не ожидал от меня такой решимости настолько быстро, наверное, надеялся, что хоть до столовой дойду.

Я медленно встала, ноги были совершенно недвижимые, я даже покряхтела, с трудом разогнула спину, сладко потянулась и ушла в ванную.

В воде я лежала долго, из комнаты не доносилось ни звука, может за шумом воды и не услышала, как Глеб ушёл за посудой. Выйду – а там горы посуды. Но в комнате был только Глеб, посуду не принёс, просто так же стоял у окна.