Амир. Часть V

Как всё происходило, мне никто не собирался рассказывать, но я помнила ледяные пальчики в своей ладони – в них совсем не было жизни. О том, как убедили Тимура участвовать в процессе спасения Софии, я даже не буду задумываться, тем более интересоваться его судьбой, помог уже хорошо, замолил часть своих грехов. Мари только сказала, что энергию Тимура вынуждены были передавать Софии через меня, хотя пробовали все. Амир не принял во внимание сон с детьми, всё равно пытался оградить меня от страданий.

Фиса подозрительно помалкивала о своём участии в моём спасении, не вмешивалась в рассказы, что тоже не очень вписывалось в её характер.

Зато чётко следила за песчинками в часах, сразу останавливала даже на полуслове:

– Капелька последняя изошла, конец разговору.

У меня сложилось впечатление, что они все что-то скрывают от меня, и главная в этом спектакле Фиса. Хотя, чему удивляться, она всегда самая главная, даже вождь не может с ней бороться. Интересно было наблюдать за тем, как они с Робертом старательно изображали сугубо деловые отношения.

Никаких поблажек, последняя песчинка упала и сразу выговор:

– Родя, до завтрева слово придержи.

Это когда он мне с восхищением рассказывал о полёте Виктора со скалы, зрелище его поразило, заодно догадался, что вождь меня услышал. И ведь ни разу на Амира не оглянулся, даже несколько раз рукой взмахнул, описывая траекторию движения Виктора в воздухе. Вождь опустил голову, чтобы никто не увидел его реакции на такой пересказ собственных действий.

Вито уже смело клал свою руку на плечо Мари, а она иногда себе даже позволяла прислониться к ней щекой. Однажды я поймала взгляд Амира в такой момент, и столько в нём было тоски, внутренней боли, что я опустила голову и покраснела. Он тоскует по мне, возможности без свидетелей прикоснуться, поцеловать мои губы и взглянуть в глаза, которые узнал в полном беспамятстве. А Фиса ему запрещает. Именно она время от времени странным взглядом смотрит на него, и он сникает, даже плечи опускаются.

Может быть, я поэтому так долго восстанавливаюсь, что продолжаю отдавать ему жизнь и они ищут выход? Не дают ему возможности оставаться со мной наедине, всегда кто-то есть, кто меня энергетически поддерживает. Поэтому и запрещают говорить.

Утром, когда Фиса помогала мне умываться, я заявила:

– Хочу в бассейн.

– Ты что это, голубушка, речи тебе нет…

– Фиса, я хочу в бассейн.

И в полную мощь голоса пропела несколько строчек из её песнопений-заговоров.