Амир. Часть III

Я просто люблю его, организмом и умом, сердцем и душой. Люблю.

– Рина.

– Я слышу тебя.

– Не отдавай его.

– Ты хотела что-то сказать обо мне, говори.

Фиса вздохнула и встала рядом, хотела взять меня за руку, но в последний момент быстро убрала свою ладонь, и сложила руки на груди.

– В тот день, когда ты отдала Амиру свою жизнь, ты должна была погибнуть, только не я тебя спасла. Ты сама, своим стремлением к любви, ты так о ней мечтала… и появление Амира превратило твою жизнь в ту реальность, которая была невозможна никогда раньше.

Ты именно о нём мечтала, именно о таком мужчине, поэтому сразу узнала его и безропотно отдала ему то, что было нужно – свою жизнь. Никогда его не упрекнула, ни слова, только любовь. Ты любишь его с первого дня встречи, только не позволяешь ему приблизиться к себе, сама не позволяешь, остатки сил на это тратишь. И не веришь никому из-за этой любви, потому что боишься её. Ты боишься, что Амир тебя полюбит.

Фиса ждала реакции на свои слова, но её не последовало, я молчала.

Она во всём права, но ответить, значит признаться, а Амир не должен знать, не должен, поэтому надо молчать.

– Рина, всё, что ты перенесла, человек не может вытерпеть… то, что… из-за меня…

– Фиса, мы договорились.

– Хорошо. Я свою любовь превратила в ненависть, потратила столетия на месть… и кровь на мне тоже… есть. А ты муки… нечеловеческие в любовь… вот и рухнул мой панцирь, не выдержал твоей любви.

Она вздохнула и едва коснулась моих волос, очень робко, как ребёнок.

– И Мари с тобой ожила, душой своей больной… не ребёнок и не женщина, шестьсот лет даром не проходят.

– Её Вито своей любовью…

– Вито мужчина и ирод. Он её просто любит, душой светлеет рядом с ней, только её душа тоже на кого-то опереться должна. А ты её своей любовью окружила, настоящей, не обманкой мачехи, видит она всё и чувствует… глаза твои, слова да песни.

– Песням ты меня научила.

И опять Фиса тихонько засмеялась:

– Я им выйти помогла, в звуки облачила, они жили в тебе, а ты их не выпускала, страхами заложила.

Она помолчала, ожидая реакции на свои слова, но я ничего не сказала, какой-то идеал получился, осталось нимб нарисовать.

– Рина, Амир тебя ждал…

– Он никого не ждал.

Мой тон был таким жёстким, что я почувствовала, как Фиса вздрогнула.

– Он никого не мог ждать… не умел ждать. И я… ты ошиблась, Фиса, я не люблю Амира.

Мир рухнул в омут бушующего моря. Я ничего не видела перед собой, только серость, всепоглощающую серость.