Сила в тебе

Боже, каким же он был хорошим, я точно была его не достойна, и я только сейчас это осознаю. Самое обидное, что именно он погиб в этой злосчастной аварии – он, мой дорогой, самый родной и любимый Сережа! Это несправедливо, отвратительно, но факт.

А я? Я, наконец, расплачиваюсь за всё: за везенье, за любовь и за счастье. За всё то хорошее, что было в моей жизни.

Теперь я никто! Просто кусок дряблого мяса, валяющийся на кровати, не в силах ничего изменить, исправить, и ни на что повлиять.

Все, что я могу, это бесконечно терзать себя мучительными мыслями, порой просто невыносимыми, но что мне еще остается делать, ведь я парализована, до самой шеи. ДО САМОЙ ГРЕБАННОЙ ШЕИ! Это ужасно, поверьте. Я не могу даже убить себя, хотя очень хочется, да почти каждое мгновение.

В тот роковой для нашей семьи день, мы просто хотели провести время вместе: я, Сережа и наш четырехлетний сын Ромка. У нас уже как традиция была, по воскресеньям гулять в парке, а потом идти в семейное кафе и объедаться вкусняшками.

На дворе было лето, но тогда шел дождь. Мы, всё же, не отменили ничего и решили просто провести время в развлекательном центре, и когда мы уже почти подъезжали, произошло лобовое столкновение.

Как сейчас помню эти жуткие звуки и запахи, сразу ясно, что произошло нечто ужасное и непредсказуемое. Так не должно было быть, но случилось. Помню глаза, его голубые, такие родные глаза; широко открытые они безжизненно смотрели на меня.

На заднем сиденье в детском кресле плакал Рома, физически он не пострадал – это единственное хорошее, что было в тот день – мой ребенок остался жив.

Но сейчас, смотря в его напуганные глазки, не могу передать словами своих чувств, они раздирают душу. Это невыносимые ощущения, когда ты лежишь прикованный к кровати и не можешь пошевелиться, обнять своего ребенка, погулять с ним, поиграть, просто быть рядом и учувствовать в его жизни.

Я не могу ничего – я инвалид, и это худшее, что могло случиться со мной.

С того дня прошел всего месяц, доктора спасли мне жизнь и вернули меня из комы, в которой я была трое суток. Как сейчас помню тот миг, когда я очнулась и осознала, какой я стала – у меня был реальный припадок и паническая атака одновременно.