Орбитальный реваншист

Миротворец надел на Бурана серый жилет-разгрузку, опустошил карманы и проверил тревожные кнопки на нагрудном и подбрюшном сплетениях. Он вытащил из шкафа намордник со словами:

– Прости, друг, я, правда, не хочу этого.

Защёлкивать застёжки до конца он не стал. Хаски мотнул головой, и клешни тут же разлетелись в разные стороны.

– Вот видишь? Только постарайся так не делать. Ты же умный пёс?

Буран утробно заскулил и опустил уши. Он прыгнул следом за хозяином в узкий тоннель, миновав который, попал в транспортный шаттл.

Их корабль в длину не уступал станции. Её многочисленные отростки-модули и продолговатые солнечные панели напоминали новогоднюю ёлку на крестовине, а летающий вокруг мусор и удалённые звёзды – стеклянные игрушки и брызги бенгальских огней. Издали конструкция выглядела заброшенной и лишённой каркаса, детали спутников прятали её от сторонних наблюдателей, на корню прижигали любопытство и самонадеянное желание разгрести завалы в поисках сокровищ.

Миротворец пристегнул Бурана в собачьем кресле, задраил люк, дождался, когда под ними пролетит МКС, запустил двигатели и отстыковался.

Инстинктивно ожидаемого падения не случилось, пока что корабль медленно плыл вниз сквозь безжизненный ледяной вакуум. «Мировая ель» пошла на новый автоматизированный круг.

***

Несколькими часами ранее на рядах вдоль сияющего белого подиума гудела толпа. Аромат свисающих с потолка цветочных гирлянд перебивал какофонию парфюмерных шлейфов. Кричащая отбивка сменилась роботизированной электронной мелодией, блуждающие прожекторы одновременно метнулись в сторону сцены, разговоры стихли.

По полу пустили туман. Подсвеченный синими неоновыми лентами, он походил на грозовые облака, а диджей дополнял композицию раскатами грома.

Одна за другой модели в струящихся платьях стали появляться на подиуме из-за полупрозрачной ширмы. Шпилька, облачённая в серебристый атлас, послала в зал воздушный поцелуй и покружилась. Отражавшая свет софитов ткань словно разливалась по телу. Разрез кокетливо подчёркивал красоту её нового ножного протеза: прозрачный с металлизированными элементами, он казался хрустальным в огранке из радужно-бензинового висмута.

Босоножки с тонкими ремешками и венок в волосах дополняли образ античной богини.

В конце дорожки Шпилька выдернула шиньон из причёски, локоны хлестнули поясницу, а лепестки флёрдоранжа посыпались на пол. Она замерла в провокационной позе, повернулась и закрыла глаза руками от внезапной череды розовых вспышек.