Эксперименты в академии, или Мой подопытный некромант

Рыжая умудрилась подвернуть ногу на ровном месте. На ровном, потому что копать она даже не начинала. Парни пыхтели и с разной степенью успеха изображали бурную деятельность, разбрасывая комья земли вокруг себя. Роканция украдкой пыталась заколдовать лопату. Синтия и Лили выглядели так, словно пытались изобрести безопасные, но действенные способы отправки в лазарет вслед за Джанелией и Фелисией. Этим актрискам удалось выпросить у профессора Оливи разрешение покинуть занятие. Только мы с Нирией занимались делом, методично махая лопатами.

Профессор Оливи даже похвалила нас после окончания занятия.

Надо же, не думала, что удостоюсь похвалы в первый день учебы в магической академии. Приятно.

После обеда нас ждала артефакторика. Окажись профессор Финтур в моем мире, мог бы легко пройти кастинг на Деда Мороза. Густая белоснежная борода мага имела естественное, а не ватное происхождение. В продолжение всего занятия он не расставался с металлическим посохом. Время от времени по посоху расходились волны лилового сияния.

Я все ждала, когда профессор стукнет им о пол и возопит на всю аудиторию какое-нибудь заклинание (ну или хотя бы традиционное «Елочка гори!»). Но старичок оказался на редкость неэксцентричным типом.

Все занятие мы только и делали, что записывали его бормотание. К моему глубочайшему неудовольствию, разновидностей артефактов оказалось много, а вариантов их создания еще больше. Ведение записей осложнялось тем, что вместо привычной шариковой ручки приходилось использовать гусиное перо.

Эстетикой чернил я не прониклась, большая их часть перемещалась в тетрадь в виде клякс разной величины.

В общежитие мы с Роканцией вернулись невероятно уставшими. Девушка со стоном повалилась на кровать и прикрыла глаза.

– Уже не рада поступлению в академию? – решила я ее подколоть.

– Травоведение точно не станет моим любимым предметом, – честно призналась Роканция.

– А как насчет истории магии? Профессор такой милашка: заткнул всем рты магией, и проблема с дисциплиной на его занятиях решена…

– Ты о нем ничего не знаешь! – с жаром вступилась за Игнаса Роканция.

– Просветишь? – скептически приподняла я бровь.

– Он не всегда был таким. Профессор раньше увлекался составлением зелий. Он их все на себе испытывал, и вот однажды…

– Все понятно, – перебила я, – у зелья проявилось побочное действие, и профессор стал выглядеть моложе своих лет. Кстати, сколько ему?

– Около тридцати. И это не было побочным действием.