Вырай. Триединство

* * *

Максим сидел, прислонившись спиной к бортику, и разглядывал мертвый город, упорно отказываясь думать о Марине, об оставшихся в Приречье детях и жене. Но предательская мыслишка о том, что отсюда живым может выбраться разве что Слава, периодически била наотмашь. Мирону, Косте и Насте до статуса сирот осталось совсем немного, Бондаренко ощущал это каждой клеточкой своего избитого тела. И всё-таки он справился с собой. Волнение за семью скрутилось в тугой клубок и осело где-то в глубине души. А вот физическая боль и переживания за ведьму никуда не делись, и его взгляд то и дело срывался с окружающего мира на идущий впереди автомобиль.

– Кто она тебе? Жена?

Бритоголовая женщина, отряженная следить за пленником, естественно, говорила на родном языке, но Максим, впрочем, как и Слава, и Марина, неплохо его знал. После Катастрофы в Приречье из каких только стран не забредали гости, а английский до сих пор оставался самым популярным и лёгким для освоения.

– Нет. Сестра.

Максим почти не обманул.

– Всё-таки вы нас понимаете. Я так и думала, – довольно заявила женщина. – Это хорошо. Проще будет привыкать. Жаль, что твой друг сбежал от правосудия, он физически сильнее. Но и ты пригодишься. И ответишь за смерти наших граждан.

– А сестра? – Макс решил воспользоваться тем, что охранница настроена поболтать.

Но диалога не получилось. Женщина посмурнела:

– Она скоро придёт в себя.

– Скажи хоть, её не убьют? – вырвалось у Максима.

– Сегодня нет.

Женщина отвернулась, всем видом давая понять, что разговор окончен. Бондаренко попытался спросить ещё кое-что, но был демонстративно проигнорирован.

Судя по всему, смерть в ближайшие часы не грозила никому. Максим решил плыть по течению, не упуская из поля зрения ни одной мелочи. В конце концов, их троица и не из таких передряг выпутывалась.

Машину тряхнуло на колдобине, трупы, лежащие на дне кузова, подбросило.

– Это его муж.

– Чей? – не понял Максим.

– Дэвида. Из-за вашего колдовства Дэвид потерял зрение. И застрелил любимого мужа. Поэтому он тебя и избил. Лучше бы вы у него зрение навечно отобрали, чем так. Вы, русские, очень жестоки. Как были нетерпимы к меньшинствам раньше, такими и остались.

– Мы белорусы, – буркнул Максим.