Роковая тайна сестер Бронте

Патрик Бронте, осознав, что разговор вот-вот выйдет за рамки приличий, поспешил взять ситуацию под контроль. Его лицо мгновенно приобрело почти дружелюбное выражение, а обыкновенно резкий тон заметно смягчился.

– Боже сохрани! Я ведь уже говорил: у меня нет намерения вас выгонять! Если та жизнь, какую вы избрали для себя – предел ваших мечтаний, – я не стану чинить вам препятствий. Делайте, как знаете. Только не сетуйте потом, что я вас не предупреждал!

– Не беспокойтесь, сударь. Я не амбициозна и не в моих привычках возводить хрустальные замки или же отчаянно выискивать какую-то иную роскошную обитель, куда можно уютно пристроить розовые мечты о земном счастье и небесном блаженстве!

Хозяин молча кивнул, после чего, снова призвав служанку, поспешно покинул гостиную.

***

Внезапное появление тетушки Брэнуэлл и ее дальнейшее пребывание в пасторском доме не могло изменить устоявшихся семейных порядков. Мисс Брэнуэлл, определенно, не относилась к тем существам, что на каждом шагу утверждают новые законы, способные перевернуть вселенную.

И все же ей без особых усилий удалось добиться уважения своих племянников и тем самым укрепить свои позиции на правах нового члена семьи.

Жизнь детей стала гораздо интереснее и разнообразнее благодаря новым возможностям, открытым перед ними щедрой, уверенной рукою тетушки. Под руководством мисс Брэнуэлл девочки увлеченно осваивали искусство рукоделия, а также занимались домашним хозяйством, приобретая умения, столь ценные в жизни и являющиеся просто необходимыми качествами благовоспитанной барышни.

Всеобщий баловень Брэнуэлл и малютка Энн по-прежнему оставались главными любимцами тетушки.

Время стремительно и бесповоротно летело прочь, унося с собой самую прелестную пору, отмеченную наивысшим всплеском детской безмятежности, и уверенно обозначая новые этапы человеческого сознания. Зима, весна, лето, осень с естественной методичностью сменяли друг друга, и эта дикая вереница различных причудливых природных образов стремглав проносилась в своем безрассудном вихре, составляя удивительную, поистине пленительную картину, какую можно уподобить совершенной гармонии всевозможных видений и своеобразных ритмов, живую силу которых могло различить лишь самое чуткое ухо.

Непринужденное пение птиц, поочередно нарастающий и убывающий шелест листвы деревьев, создаваемый то легким дыханием, то неистовым воем веющих со всех сторон ветров, мерное журчание ручейка, весело струящегося через долину.