Роковая тайна сестер Бронте

Особенно эффектно смотрелась на старце длинная черная мантия, свободно развевающаяся на порывистом ветру и отливающая зловещим блеском в ослепительном отсвете серебристых молний, то и дело полыхавших за его спиной в проеме отворенной двери.

– Здесь ли живет пастор? – прямо с крыльца осведомился пришедший, окинув суровым взглядом присутствующих.

– Да, – ответила Табби, стараясь сохранить самообладание.

– Я желаю видеть его.

– Он очень болен и лежит в постели.

– У меня есть к нему поручение.

– От кого?

– От Господа.

– От кого? – переспросила встревоженная Табби.

– От ГОСПОДА, – повторил незнакомец и совсем уже устрашающим загробным голосом продолжал: – Он велел мне сказать, что жених идет, и мы должны готовиться встретить его; что веревки скоро будут порваны и золотая чаша разбита; что кувшин будет разбит у колодца.

Сказав это, старец внезапно развернулся и ушел, оставив немало озадаченную Табби и совершенно пораженную Шарлотту, которая явилась непосредственной свидетельницей всего этого странного происшествия, в мучительном раздумье.

– Кто этот человек, Табби? – спросила Шарлотта, утерев невольные слезы, вызванные столь неожиданным потрясением. – Знала ли ты его прежде?

– Нет, мисс, – ответила Табби. – Никогда прежде не видала его и никого, похожего на него.

…Патрик Бронте возвращался к жизни медленно и постепенно, словно пробуждаясь от вечного сна. Все вокруг казалось ему каким-то нереальным, подернутым прозрачной легкой дымкой, отдающей дивным розовым отсветом, сквозь который смутно проступали знакомые предметы, узнаваемые теперь хозяином с большим трудом. Ему повсюду виделось беспрестанное живое движение, где каждая деталь внешней обстановки то стремительно расплывалась до неимоверных размеров, то, наоборот, интенсивно уменьшалась, как бы растворяясь в полумраке.

Вот в нескольких ярдах от изголовья его кровати сидит Элизабет Брэнуэлл. Руки ее молитвенно сложены на груди, взор вознесен ввысь в немой благодарности к великому Творцу.