Искусство ведьмовства. Обучение

Покликала, в ответ тишина. И чего, мне теперь голодом сидеть? К дверке подошла, которая в кухню, как я поняла, постучала. Обождала да и вошла. А коли не заперто, то и можно. Прошлась по кухне добротной, в котелки позаглядывала, набрала себе каши наваристой с мясом, от хлеба румяного, что на столе под тряпицей нашла, ломоть отняла, и пошла в обедню. Села за стол, наелась, посуду отнесла обратно, вымыла и на место поставила. Так-то, чай мы не городские, сами себя прокормим.

А как вышла из кухни, слышу там, за дверкой, заворошился кто-то.

Следом дверь и открылась. Тётка дородная глянула на меня, улыбнулась да и говорит:

– Голодная? Сейчас я тебя накормлю, милая.

Я ей «не надо!», да толку-то, она уже убежала. Ну и я пойду…

Не успела, перехватила меня тётка уже у двери.

– Ты, – говорит, – куда не емши-то? И так столько пропадает, с аттестацией их этой. Садись, подкрепись немного. А то сегодня все носятся, как оглашенные, голодом себя морят, чтобы, значит, сила злее была.

А мне злая сила ни к чему, я от неё и так добра мало видала.

– А давайте, – говорю, – пущай будет.

И ещё раз наелась от пуза. А тётка эта сидит рядом, смотрит с умилением и приговаривает:

– Ты кушай, кушай. Я тебе ещё и добавочки наберу.

А мне и так уже тяжко, сарафан узок стал.

– Нет, благодарствуйте, тётенька, я пойду, – замахала руками.

Тётка скисла, но неволить не стала, отпустила. Я её ещё раз поблагодарила сердечно и поплелась в комнатку, едва ноги переставляя. А как мимо лесенки цветастой пошла, слышу – переговариваются там, сверху.

Да подняться не решилась. У них аттестация, не до меня им теперь. Вернулась в спаленку, переоделась в домашнее платье и на кровать завалилась. Покрутилась-повертелась, от тяжести в животе вздыхая, да и уснула.

***

Слышу, шепчется кто-то. А глаза растворить охоты нет, сладко так спится. Но одним ухом слушаю.

– Спасительница ты наша, Фатия. Если бы не ты, могли и закрыть целительство, – Перла Фатию нахваливает, значит.

– Да бросьте, никто нас не закроет.

Здесь же я учусь, – довольно так пропищала Златания.

Тут я и проснулась совсем. От её голоса княжеского да визгливого только покойник и не пробудится.

– Выдрыхлась, нахлебница? – подскочила ко мне Татина. – Недолго тебе здесь осталось. Я слышала, магистр Евдоре говорил, что как с ментальными закончит, так за тебя возьмётся.

– Не скажи, – сморщилась Златания. – Видела я сегодня, как Дарлат на неё поглядывал. Девка ушлая, не умом, так подолом пробьётся.