Риль. Асхалут дракона

Грозный ловко клюнул его в палец, – Ах, ты, суповой набор! – Маррон засунул окрасившийся кровью палец в рот и прошамкал, – Пожжожи, пожажешь в суп, я полакомлус твоими косточками.

– Только попробуй, – Риль крепче прижала птенца к себе.

– Ладно, глубина с тобой, только корми его получше, чтобы суп жирнее вышел. А если переживаешь из-за этого украшения, не волнуйся, я найду умельца, который снимет ошейник. Пока и теорией позаниматься можно, – подмигнул он девушке.

Видимо на лице девушке промелькнуло слишком явное облегчение, так как капитан нахмурился и погрозил ей поклеванным пальцем.

– Не думай, что избавившись от ошейника, ты от меня сбежишь, как бы ни так, еще ни один сухопутник Дона Маррона в море без корабля не оставлял. Клятву дашь, – насупившись, произнес он, почесал в голове и добавил, – не простую, а вашу, эту самую, магическую.

Умен, зараза патлатая. А что делать? Клятву давать и вешать себе на шею ученика – последнее дело. Нет, Хирано знатно повеселится, вот только результатом этого веселья станет удвоенная нагрузка для самой учительницы.

Должна же она быть на высоте, чтобы не опозориться перед своим ученичком, порталься он куда подальше.

– Согласна, – сдалась девушка, – если умелец действительно снимет ошейник, я готова научить твоего племянника всему, что знаю о магии сама. При условии, если у него действительно есть способности. Если нет, прости, учить бесполезно.

Хорошо, что знает она пока не слишком много, и хорошо, что благоразумно не уточнила, где именно будет его учить.

Хирано поржет, конечно, потом снова поржет, а затем примется за наглую ученицу, позволившую себе завести ученика. И пусть, главное это будет в Гнезде, а не на дряхлой посудине посреди океана.

Солнце стояло в зените, опаляя своими лучами все живое. Риль в очередной раз вытерла пот со лба. Странно, с берега кораблик казался довольно небольшим, а вот когда это корыто надраиваешь тряпкой, оно словно становится бесконечным. Мытье палубы навевало убийственно философское настроение.

Хотелось убить одну патлатую сволочь или, по-крайней мере, помечтать об этом. От придумывания сорок восьмого способа мучительной казни капитана, её отвлек радостный вопль, прозвучавший над ухом. «Вот она, моя тондочка!»

Один из матросов нырнул в большую кучу мусора и со счастливым видом вытащил оттуда нечто грязное, мохнатое и с одним глазом. «От младшенького память осталась», – поведал он, нежно прижав находку к груди.