Пестрые дни Тальи Мирей. История 2

Проникновенно глядя в глаза, чуть ли не с нежностью произнес:

– Ваша помощь, госпожа Вейдо, для нас бесценна! Позвольте, я лично провожу Вас к выходу…

Затолкав удивление таким скоропостижным допросом и вообще всей сценой подальше, я пристроилась за ними следом. Но, как только мы дошли до двери, Соймель обернулся.

– А Вы, госпожа Мирей, подождите моего возвращения в кабинете. – Кивком подозвав стоявшего в начале коридора дежурного, он приказал никуда меня не выпускать. Даже в том направлении, о котором редко спрашивают, но куда ходят все.

Я захлопала глазами, а директриса, чей локоть сжимал Соймель, лишь кивнула в ответ на мой немой, но полный возмущения вопль.

– Пожалуйте, барышня! – Молодой парень, похоже, мой ровесник, вежливо придержал для меня дверь и снова ее закрыл, как только я отступила назад.

Теперь страха в сердце не было. Только злость. Да что этому господину от меня надо? Успокоив мою подозрительность каким-то непринципиальным для следствия вопросом, он очаровал и сразу выпроводил растаявшую от комплиментов госпожу Вейдо.

И зачем ему потребовалось остаться со мной наедине? Не в нежных же чувствах признаваться!

Я даже улыбнулась, представив красавца эльфа передо мной на коленях. Но все смешки сразу закончились, когда в кабинет вернулся его хозяин.

– Молчите? – спросил он, усаживаясь в свое кресло.

Я легонько пожала плечами.

– Жду Ваших вопросов.

– Угу. – ответил мужчина и, снова поднявшись, подошел к окну. – Госпожа Мирей! – Обернулся он ко мне.

 – Как же Вы, любопытное создание, не догадались посмотреть отсюда на площадь? Подойдите!

Так как это было не приглашением, а приказом, я подчинилась. А затем встала за его плечом.

– Перестаньте корчить из себя монастырскую послушницу! – произнес он с досадой и, коснувшись моего локтя, подтолкнул вперед.

Всмотревшись в наступившие сумерки, я удивленно обернулась и подняла голову вверх, чтобы разобраться в ожиданиях этого непостижимого существа.

– Взгляните, – он кивнул вперед, – за окном – то ли дождь, то ли туман.

Большие лужи едва отражают свет ярких фонарей. Как считаете, что в этом сюжете можно назвать ложью? Ну же, не стесняйтесь! Я уверен, в Вашей головке водятся прелюбопытные мысли!

– Ладно. – Сложив перед лицом ладони, я уткнулась в них холодным носом. И почему этот господин кажется мне ожившей глыбой льда? Но сказала я совсем о другом. – Ложью? Наверно, все. День меняется ночью, а солнечный свет – тьмой.