Крылья любви

Смазанное движение незнакомца она отследить не сумела, но ее падение чудным образом было остановлено – девушка оказалась в руках мужчины, вися в воздухе. Затем ее попытались поставить ровно, однако неудачно. Пол под Ксенией все время куда-то наклонялся, и ноги никак не хотели находить точку опоры, ровно до того момента, как сзади раздался ледяной голос маньяка:

– Тебе лучше немедленно отойти от моей эллианы, Реон.

Руки, поддерживающие Ксению, разжались, и она уселась на пол. Отлично! Из-за него её еще и уронили! И эллианой обозвали.

– Мои поздравления, лорд, вам и вашей, – Реон нервно покосился на сидящую на полу Ксению, – эллиане.

Если Креостарх и пребывал в бешенстве, то голосом он это никак не выразил.

– Леди, познакомьтесь – капитан нашего судна, Реон Лес Селени. Один из лучших. Надеюсь, им и останется, – многозначительно глядя на Реона, произнес Креостарх.

Реон намек понял и удалился на максимально возможное от Ксении расстояние. Судя по его подчеркнуто равнодушному виду, поддерживать это расстояние он собирался всегда.

Маньяк странно посмотрел на девушку, и по его взгляду было непонятно, то ли он собирается её сразу придушить, то ли все-таки оставить в живых для производства будущих креостарчиков. Ксения на всякий случай подобрала ноги, поправила юбку, одним словом, приняла вид независимый и серьезный.

– Земля мне под ноги, всего три бокала, – пробормотал вдруг маньяк и добавил: – Прям дите малое.

Видимо что-то решив для себя, он рывком поднял Ксению с пола и, поддерживая, вывел на палубу.

Легко высвободившись из его объятий, она раскинула руки, пробежалась по палубе, затем повернула к нему сияющее лицо:

– Летать! – и закружилась птицей вокруг онемевшего от изумления главы клана.

– Летать! – нетерпеливо дернула его за рукав.

Тот с трудом сбросил окаменение, нервно дернул уголком рта и проговорил, глядя за спину девушки:

– Вот она кровь… Что же, так даже лучше будет.

Креостарх отступил на пару шагов назад, и, к полнейшему восторгу девушки, за его спиной взвились два темно-голубых с красным ободком по краям крыла. Маньяк будто гусеница на глазах превращался в бабочку, точнее, в человека с крыльями, но определение «бабочка» к нему подходило лучше.