Пустошь

Вначале капсулу Алины, через пару дней Алисы, а следом и свою. И впервые в истории людям пришлось погрузиться в такой длительный искусственный сон.

Пусть хоть таким способом, но он смог продлить своим дочерям и себе время жизни, даже не представляя, что их ждет впереди. Все-таки умереть своей смертью в старости – это одно из немногих «удовольствий», доступное, как оказалось, теперь только избранным.

Выражение «Великая Пауза» почему-то сразу прижилось после катастрофы. Радиостанции еще некоторое время оставались в эфире, и из динамиков постоянно было слышно это выражение.

Георгий объяснял себе это так, что «Великая Пауза» – это состояние человечества на данный момент.

Ведь ее последствия действительно поставили цивилизацию на паузу. Очень длительную паузу. Неизвестность порождала еще большее отчаяние, и отчаяния как раз боялся Георгий. А пауза, судя по его записям в журнале, который он начал вести с того самого рокового дня, медленно и неумолимо трансформировалась.

И вела к неумолимому вымиранию человечества.

Но, как говорится, надежда умирает последней, и Георгий часто мечтал вслух, что однажды, когда он выйдет на поверхность, там все вдруг окажется по-старому – красивый дом с зеленым газоном, гараж с машиной и дети, играющие большим желтым мячом, напоминавшим солнце, а у двери будет стоять улыбающаяся жена, зовущая его обедать…

Он говорил, что человечество рано или поздно возродится. И ему останется только выбраться из своего укрытия и начать новую жизнь. Теперь уже на поверхности.

К большому разочарованию Георгия дочери думали иначе, и не разделяли странного оптимизма своего отца. Старшей, Алине, давно надоело постоянно ждать чуда, и она при малейшем удобном случае высказывала свое недовольство. Словно отец был не спасителем, а причиной всех ее проблем. Она часто бывала на поверхности во время адаптации, и всякий раз очень нехотя ложилась обратно в капсулу.

Конечно, Георгий искал ее. Он обшарил всю округу в надежде найти свою девочку. И даже в конце концов нашел следы ее обуви на песке, но они внезапно оборвались посреди пустынного поля. Словно кто-то поднял ее в воздух и унес с собой, в неизвестность.

И поэтому он не спускал глаз с младшей дочери.