Тингл Твист

 – Они сидят в общем салоне, а нам выделили отдельную каюту. Красота.

– Кстати, да, – согласился Скрипач. – Вип-зона, по факту. Хотя…

– Оптимисты, – Ит вздохнул. – Вас не смущает, что из этой вип-зоны нас весь полет не выпустят? Вы что, читать разучились?

Действительно, над каждым креслом висело по визуалу – правила, что можно делать, а что нельзя, во время полета. Весь полет, кстати, занимал сорок минут, так что следовать правилам не могло составить никакого труда, но…

– «Не разрешается покидать кресло и выходить в человеческий отсек кабины», – процитировал Скрипач.

 – А если в туалет?

– Либо терпеть, либо туалет – само кресло, – предположил Лин. – А, нет. Не кресло. За это штраф.

– Большой? – спросил Скрипач.

– Десятка, – Лин указал на нужную строчку.

– Вот же свинство, – Скрипач покачал головой. – Уж и в кресло нельзя…

– Я тебе сейчас по-братски тресну по башке, – пообещал Ит. – Ну что за детский сад такой, а? Можно посерьезнее как-то быть?

– Нет, – покачал головой Скрипач.

 – Нельзя. Никак нельзя. Я не могу после «Альтеи» посерьезнее. У меня шило.

Лин с тихим восхищением смотрел на него.

– Чего тебе? – с подозрением спросил Скрипач.

– Смотрю, как это выглядит со стороны, – Лин улыбнулся. – Шикарно. Это просто шикарно, поверь мне. Чуть-чуть еще бы пафоса добавить…

– Учтём, – кивнул Скрипач. – А теперь ты попробуй.

– Если вы будете это продолжать, нас еще до посадки вышлют с планеты на хрен, – сообщил Ит. – Сядьте уже, старт через две минуты.

* * *

Полет на биотехе разительно отличался от полета на кораблях той же Санкт-Рены, это стало понятно с первой же минуты. Совершенно другие ощущения, иная динамика, не похожая на привычную работа компенсаторов. Биотех вел себя как живое существо, которым, по сути, и являлся – например, при входе в атмосферу планеты он, казалось, на несколько секунд замер, словно примериваясь, а потом камнем рухнул вниз – но компенсаторы отработали мгновенно, и гораздо мягче, чем компенсаторные системы «Секунды» или «Примы».

Маневрировал он тоже иначе, то, на взгляд Ита, излишне осторожно, то, наоборот, с какой-то подростковой лихостью – словно пилот забавлялся, играл, и с кораблем, и с пассажирами. Катается, вдруг понял Ит, он же катается, он действительно играет, и – пилот и есть корабль, и он сейчас получает самую настоящую радость от полета.

– Круто, – словно прочтя его мысли, произнес Скрипач. – Вот, казалось бы, столько живем, а такое – впервые.