Валеркин декабрь

Я сполз с них на диван. Тот задумчиво на меня посмотрел.

– А скажи-ка мне, малыш, – решил он проверить мои способности: вдруг меня надрессировали писать всего одно слово, – может, ты и буквы знаешь?

Я повернул голову на бок и посмотрел ему в глаза.

– Даже так? – Он вскочил с дивана и куда-то унесся. Впрочем, тут же прибежал обратно, неся в руках блокнот и ручку. – Хоть и бред, но попробовать надо, – проговорил он, что-то быстро черкая в блокноте.

– Я нарисовал алфавит. – Он показал мне листок. – Ты понимаешь, что это?

Я кивнул.

– Если тебе есть, что сказать, я буду ручкой показывать букву, а ты кивай. Понял? – Я опять кивнул. Он как-то судорожно втянул носом воздух и ткнул ручкой в букву А. И так до М.

– Что, – спросил он, – первая буква М?

Я снова кивнул. Когда он поверил в то, чему поверить невозможно, дело пошло чуть быстрее. И вскоре он выяснил, что зовут меня Валера, и я – тот самый парень. Дядька посмотрел на меня бешеными глазами и запустил пальцы обеих рук в волосы.

– И как тебя, дружище, угораздило? И что нам теперь с этим делать?

Я осторожно взял в зубы ручку и зажал ее так, что она торчала, как указка. И начал водить по азбуке:

– Ты везешь меня в город. Там брат. Мама. Мое тело.

Тот снова плюхнулся рядом со мной на диван:

– Да, мальчик, ты прав. Я должен тебе целую жизнь.

Мы опять вышли во двор и сели в машину. Дядька завел двигатель, и откинувшись в кресле, сказал:

– Алексей.

Потом подумал и, потянувшись ко мне, пожал мою лапу. Я не удержался и фыркнул.

– Смешно? А я до сих пор не верю, что все это происходит на самом деле. Какая-то мистика! – он посмотрел на меня. – Да, брат. Тебе еще хуже. Итак, куда едем?

Я опять пристроил в зубах ручку и потыкал в блокнот: “ В больницу. За справкой”.

– А зачем тебе справка, если тело без сознания, а душа, – он кивнул на меня, – тут?

«Колледж».

– Согласен. Поехали. – Алексей опять щелкнул брелоком, ворота открылись, и мы двинули в город.

Ничего не могу сказать, до города домчали мы быстро. Вообще-то конечно, странно, что он утром сбил меня, так как вел машину достаточно спокойно, и реакция у него отличная. Честно говоря, со всеми этими чудесами, я забыл на него обидеться. А должен был, наверное. Мы затормозили у белого бетонного забора больницы на краю огромной невысыхаемой лужи.

– Прости, малыш, – Алексей виновато на меня посмотрел, – везде занято.