Фиолетовый снег

Как давно не пела я перед публикой! Ладно, поехали!

«Окрасился месяц багрянцем, где волны бушуют у скал, – начала я, -

Поедем, красотка, кататься, давно я тебя поджидал…»

Рассказывая публике историю о девушке, ее коварном возлюбленном и о том, на что способна безответная любовь отвергнутой женщины, я смотрела в зал. И вот народ начал оборачиваться, зажигая в глазах огоньки сопричастного внимания. Я же вдохновенно пела, протягивая свободную руку ко всем, меня слушающим:

«Меня обманул ты однажды, сегодня тебя провела.

Смотри же: вот ножик булатный, недаром с собою взяла!

И это сказавши, вонзила в грудь ножик булатный ему.

Сама с обессиленным сердцем нырнула в морскую волну…»

Когда дело дошло до двух трупов на песчаном берегу и обломков лодки, мужчины шумно вздыхали, а женщины тихо рыдали в платочки. Я закончила петь и, подняв брови, посмотрела на пианиста.

– Продолжаем! – Кивнул он. – Дальше что?

А потом, с микрофоном в одной руке, со стаканом воды в другой, я исполнила «У церкви стояла карета», «Нiчь яка мiсячна», «По муромской дорожке», чего-то еще… И вдруг поняла, что кураж вот-вот закончится.

Оба ресторанных зала, то есть все люди, в них сидящие, вместе с официантами, уборщицами и даже гардеробщиком, теперь стояли у сцены и с затуманенными взглядами внимали чудесному волшебству музыки и прекрасным трогательным историям, рассказанным русскими, и не только, сочинителями. Остановившись перевести дух, я посмотрела на музыкантов и сложила крест-накрест руки, поскольку слов слышно не было. Народ хлопал, свистел и кричал, требуя продолжения. Пианист встал и подошел ко мне. Опустивши микрофон, я помотала головой.

– Здорово поешь. – Сказал парень. – Может, продолжим?

– Больше не могу! – Честно призналась я.

– Последнюю? – Пошелестел купюрами музыкант.

– «I will always love you» сыграете?

– Хочешь, вместе споем? – Неожиданно предложил он.

– Согласна.

Парень тоже взял микрофон и, встав рядом, обнял меня за плечи.

– Всем женщинам и мужчинам моей родной школы посвящается! – Заметила я стоявших неподалеку коллег.

И мы начали петь. У пианиста оказался красивый хрипловатый голос, оттеняющий мое сопрано, словно золото благородный самоцвет. Мы выкладывались по полной, обнажая перед слушателями счастье и боль своей души. Парень с гитарой, бывший их фронтменом, одобрительно поглядывал в нашу сторону. Посмотрев на публику, я увидела сияющие глаза женщин и влажные – мужчин.

– …Прощай, и пожалуйста, не плачь.