Сод

Думали мы до возраста дождаться с ней, до шестидесяти, да повезло – из поликлиники позвонили, сообщили про ее скорбный диагноз. То есть она скоро преставится. И ей забота нужна и опора. Мы уже который месяц ходим, а она упорствует, дверь не отпирает, комнаты посмотреть не дает, собраться ей помочь не позволяет. Один раз только и открыла… – священник замялся.

– И чего? – с интересом спросил Скрипач.

– И водой нас облила холодной, – мрачно сообщили бабки.

Скрипач начал смеяться, Ит тоже.

– Ну охуеть теперь, – констатировал, отсмеявшись, Скрипач.

– Еще раз вас здесь увижу – переломаю ноги. Или шеи, как получится, – ровным голосом сообщил бабкам и священнику Ит. – Если попробуете привести полицию или еще кого подобного, переломаю им тоже.

– Не посмеешь, хиляк, – огрызнулся священник, отступая к лестнице.

Ит сделал неуловимое движение – и священника с размаху впечатало жирной спиной в лестничные перила. Бабки охнули.

– Посмею, еще как посмею, – Ит сделал шаг вперед. – И не стоит рассчитывать, что нас не будет дома. Квартирами они чужими подторговывают, сволочи. Видали? Две комнаты и кухня… так, блядь, вы еще здесь? Вон!!!

Бабок и попа сдуло. Только дробный топот по лестнице, писк домофона, и холодный ветер, пронесшийся по подъезду.

– Эри, открывай, – позвал Скрипач, постучав по дверному косяку. – Концерт окончен.

Дверь открылась – Эри стояла на пороге. Бледная, губы трясутся, в руке – цельнолитой металлический молоток для отбивки мяса.

– Они ушли? – голос ее дрожал и срывался. – Вот так, просто? Ушли?

– Ушли, ушли, – подтвердил Ит. – И часто к тебе так приходят?

– Пару раз в неделю. Давайте, скорее, внутрь заходите, а то они еще вернутся, а дверь нараспашку, – попросила Эри.

– Не вернутся, не бойся, – покачал головой Ит.

– Они вернутся, – покачала головой Эри. – С казаками. Когда я водой его полила, они вернулись с казаками. Я три дня не могла из дома выйти, они на лестнице сидели.

– И чем дело кончилось?

Эри вдруг засмеялась.

– Полицией… казаки-то не церковь. Они же не просто так сидели, они курили трубки, пиво пили, говорили громко. Кто-то вызвал полицию, и их прогнали. Это еще осенью было, три месяца назад.