Сод

– Ну так переучивай, чего ты его выковыриваешь-то?.. А что за теория, Эри?

Она замялась.

– Ну… Рыжий, я очень плохо объясняю.

– А ты попробуй.

– Мы все – как осколки голограммы, – ответила Эри. – Кусочки. Какой-то больше, какой-то меньше. И я такой осколок, и вы. Но в любом осколке же будет голограмма, а не что-то другое, вне зависимости от его размера, и от того, куда он улетел, когда голограмму разбили?[2 - Эри ошибается, потому что ничего не знает про искажения.]

– Не совсем так, но в общих чертах понятно, – кивнул Ит.

 – То есть ты хочешь сказать, что ты встречалась с другим осколком голограммы, который… который как мы? Верно?

– Да, примерно так, – согласилась она. – А вы… ваша жена, она ведь тоже, получается…

– У нас на этот счет была другая теория, – осторожно начал Ит. – Зеркала, отражения. Про голограммы мы тоже думали, но в несколько ином ключе. Неважно. В общем, ты для себя поняла, что это мы, но при этом – не мы?

– Не они, – поправила Эри. – Вы в любом случае будете – вы.

Я… не знаю. Наверное, тоже. Просто я очень плохой осколок. Даже не осколок, а так, осколочек. Есть и другие.

Ит снова ощутил между лопаток неприятный холодок.

– Кто – другие? – поинтересовался он.

– Осколки, которые еще меньше, – объяснила Эри. – Например, я помню вас… ну или их… неважно… а другие не помнят, или просто ощущают, или помнят, но совсем мало. Я встречала таких людей. Мы все с ними немножко похожи чем-то.

– Тем, что понимаете, что ваше знание – правда?

– Ага.

Только ни мне, ни им никогда не верят те, кто… ну, кто не осколки. Ит, а почему кто-то помнит, а кто-то нет? – спросила она.

– Если брать за основу твоей теории именно голограмму, то учти – изначальную голограмму нельзя дробить до бесконечности. В совсем маленьких кусочках изображения не будет. Я тебе потом покажу на примере, как это выглядит.

– Ага, – она покивала. – Но ведь кусочек всё равно часть голограммы, так? Верно?

– Верно, – согласился Ит. – Но изображение…

– Изображение пропадет, я поняла.

Но часть всё равно останется частью.

– Конечно, останется, – проворчал Скрипач. – Куда она денется.

– Эри, а люди, которые такие же, как ты – кого-нибудь еще можешь показать? – с интересом спросил Ит.

– Уже не могу.

– Почему? – нахмурился Скрипач.

– Потому что вся эта система… ну, весь наш мир… он, кажется, задумал нас, вот таких, уничтожить. Простите, я путано говорю, наверное, – Эри, кажется, покраснела.