Слуги тихого омута

 – Чего?

– Хотя бы того, что по прихоти генетики детекторы лучше всего приспосабливаются к нам, – гордо сказал Дауд. – Ты редкое исключение, мальчик. Обрати внимание на то, кто у нас работает. Пара немцев, китаянка вон недавно прошла тест…

– Вэн Тон? – спросил Ренни.

– Кто? – удивился Дауд. – Такую не знаю. Трое французов, четверо русских… с этими вообще один смех. Они не пользуются сеткой, не могут, поэтому работают в стационаре, который раз в полгода нужен. А деньги получают исправно, – Дауд засмеялся.

– Нет, – честно ответил Ренни.

– Поясняю еще раз. Вчера, кстати, твой приятель Дзеди…

– Он не мой приятель.

– Хорошо. Не твой приятель Дзеди выиграл, предложив забавную работу… у тебя есть сигареты? вот спасибо… Работу по изменению оперонов, ответственных за расовые признаки… Кстати, ты в курсе, что эта парочка, да и Арти тоже, свободно ходят по сетке не только в Доме, но и в окрестностях?

– Нет, – Ренни ошарашено покачал головой.

– Вот так. Есть у меня теория, что мы… ну, мы, ты понимаешь, генетически как-то связаны с рауф. Детекторы – не наша разработка, их поставляют… и рассчитаны они, кстати, не на людей. К кому-то они приспосабливаются лучше, к кому-то хуже. Кто-то живет пятьсот лет, кто-то семьсот. Доходит?

– С трудом, – признался Ренни.

– Продолжаю. Эти трое имеют от рауф очень много, в первую очередь – гены.

– Дауд, а как же я, в таком случае… – начал было Ренни, но Дауд его прервал.

– Ты исключение, – повторил он. – И проживешь ты, кстати, долго. Даже гадать не надо.

– Спасибо, но…

– Не меня благодари, – отмахнулся Дауд. – Чего я хотел… правильно, гены. Так вот, детектор предназначен не для человека, Ренни. И у человека он работает не совсем так, как должен. Ты, кстати, в курсе, чем мы в основном занимаемся?

Ренни подумал, что Дауд пьян.

– В курсе, – ответил он. – Ну, в общих чертах, конечно.

– Девяносто процентов нашей работы, – наставительно начал Дауд, – отлавливание глюков детекторов. Вызывает тебя, допустим, дамочка. У дамочки, допустим, проблема – морщины у нее стали появляться. По всей роже, – Дауд хихикнул. – Сеточкой. А даме всего ничего, лет двести пятьдесят. Ты смотришь и видишь… что?

– Не знаю.