Тайный код гения

Вымыв за собой посуду, она прошла в спальню и раскрыла рюкзак.

Темно-серая водолазка и черные брюки. Сверху кожаная куртка светло-шоколадного оттенка. Длинные волосы она скрутила в пучок и заколола заколкой. Краситься не стала, только припудрилась и нанесла блеск для губ.

«Все будет хорошо», – сказала она своему отражению.

И в довершение облика – темные очки, скрывающие ее от мира.

Константина Петровича она увидела прогуливающимся на дорожке и одетым в спортивную куртку и темно-синие джинсы.

Она помахала ему рукой.

– Привет! Привет! – сказал он, окинув ее быстрым взглядом. – Похудела. На два-три килограмма. Когда я был у вас в гостях пять лет назад, ты была полнее.

– От вас ничего не скроется, – рассмеялась она и сняла темные очки.

– Стараюсь не терять проницательности, особенно по отношению к молодым девушкам, – улыбнулся он. – Рад, что ты здесь.

– Взаимно.

– Погода стоит невероятная. Сто лет не было такой осени, – воскликнул он. – Я, как старый пес, наслаждаюсь каждым мгновением.

– Почему пес?

– Потому что обострены все чувства.

Она задержала дыхание, а потом резко выдохнула.

– Неудача на любовном фронте? Поверь, он не стоит твоих слез.

– Какая хорошая и стандартная фраза для психолога, – съязвила она. – Для тех, кто берет по триста долларов за сеанс.

– У нас намного дешевле и проще. И желающие впарить женщинам всякую туфту всегда найдутся. Но о чем это мы говорим?

– И правда, – мгновенно откликнулась она.

Они молча пошли по дорожке, усыпанной желтыми шуршащими, как золотистая фольга, листьями. Впереди шли две девчонки с кокер-спаниелем.

– Чарльз! – позвала его одна из них.

– Всех спаниелей обычно зовут «Чарльзами», – сказал мужчина. – Но я назвал Гарри.

– Хоть в этом есть постоянство.

Они словно кружили вокруг, отделываясь краткими, ничего не значащими фразами, словно боялись приступить к главному. Или просто оттягивали время и копили силы для серьезного разговора.

Ветра не было.

– Начинай! – попросил он.

Катя остановилась.

– Ты думаешь, это так легко? – И тут же осеклась. – Простите.

Он похлопал ее по руке.

– Ничего-ничего, так мне нравится больше. Говори мне «ты». Твое «вы» делает меня глубоким стариком.

Она молчала.

– Ладно, дорогая трусиха, тогда начну я, если что-то не так, ты меня поправишь.