Тайный код гения

«Роковые яйца» – о преображении, о нашествии гадов на Москву, но здесь будут гады почище многих – настоящая свита Сатаны, о которой вслух и говорить-то страшно, не то что – видеть.

И ханский огонь – пламя, сметающее на своем пути все. Старое должно быть непременно предано огню. Там горела старинная усадьба. А здесь.

Он посмотрел в окно… здесь, пожалуй, будет гореть Москва. Слишком много скопилось в ней несправедливости и боли, которые должны быть уничтожены очищающим пламенем.

– Феся! Феся! – сказал он вслух и рассмеялся.

Феся – представитель рода Фаберже Александр Фаберже.

Он скажет, что граф как мужик – и это подтрунивали над самим Фесей. Он развернет иллюстрированный журнал и воскликнет: «Клянусь Мадонной! Россия необыкновенная страна! Графы в ней вылитые мужики».

Причудливые образы томились внутри него. Что же – вперед! Только вперед!

Москва. Наши дни

В зале пахло йодом. Анна не любила этот запах с детства. Однажды она пролила полфлакона йода на пол, забыв плотно закрыть крышечку, и на полу – на линолеуме было выжжено темно-коричневое пятно, напоминающее своими очертаниями Африку. На ее плач прибежал отец и больно ударил по руке, отчего она зарыдала еще больше… из носа пошла кровь. Ее слезы и кровь смешивались с запахом йода, как будто бы она глотала его внутрь – солоновато-едкую влагу, от которой не было никакой возможности избавиться – ни выплюнуть, ни проглотить.

Удар по руке был болезненным, мать потом шептала, что до свадьбы заживет – но это далекая мифическая свадьба никак не вязалась с ее сегодняшним состоянием – жалким и растерянным от несправедливости мира, от того, что рука болела, и на месте отцовского удара была красноватая припухлость.

Ночью она проснулась и, вспомнив о вечере, снова заплакала, уткнувшись в уголок одеяла – так было уютней и безопасней.

…И вот теперь этот запах настиг ее в маленьком экспериментальном театре с говорящим названием – «Булгакофф». Директором театра был ее одноклассник Марк Крамнин – эрудит и человек неуемной креативной фантазии. Идеи били в нем ключом еще со школьных лет. Марк был заводилой в классе, и, если где-то что-то случалось, надо было искать «руку Марка».